История, в которой что-то происходит

Фотография вышла нелепо-красивой, неофициальной, интересной.

Мне навстречу, увлечённо обсуждая, размахивая руками, идут Илья и Майер. У них по-деловому быстрая походка вполоборота друг к другу. Чуть не сбивая меня, Илья отвлекается, будто не узнаёт, потом начинает сиять и, тыча в моё плечо указательными пальцами, начинает тараторить:

– Ну, ты, брат, демон демагогии. Так держать. У нас тут полно новых проектов с твоим участием! Бурого зацепим, Гавриляйкиса, такие потрясающие вещи сделаем. Позволь представить: наш новый великий продюсер.

Майер берёт меня за лицо своими длинными кистями рук, притягивает к себе и целует в лоб:

– Ты ещё послужишь на славу мой скандалист, – говорит она грубым голосом.

Я кладу руку на сердце и сдержанно кланяюсь. Майер делает жеманный жест рукой, прокрутив ею в воздухе. Илья спешно идёт за ней, показывая мне жестом: «Позвоню».

В моей голове играет отрешённый амбиент.

В моей голове проявляется снимок: карта старого городка. Я слышу гул поездов и переговоры с железнодорожной станции.

Я вижу Эву и чувствую лёгкое волнение от воскрешения позабытых, утопленных годами чувств. Это очень удивляет – знать, что ещё можешь такое испытывать.

На карте указаны вешки памятных мест, достопримечательностей, пунктиром обозначены маршруты перемещений.

В моей голове сдвигаются расписания дел.

Мимо меня проходит католический священник, он бросает мне миролюбивое: «Храни вас Господь». Я отвечаю ему кивком. Коридор темнеет, но священник озаряется свечением. Священник гол.

На его спине, сочащаяся кровью, неразборчивая надпись. Священник поворачивается ко мне лицом, поднимается к потолку и поднимает же руки, делая вид, будто его распяли. Он игриво улыбается. Мы оба понимаем – всё это – первоклассная шутка.

В моей голове, отстуком на бескрайне белом, чеканится строка: «на его спине маньяк вырезал своё уже классическое “Gott ist tot”».

10. Открывающая сцена

Сегодня рыбаки нашли «поплавок» – обвешанный золотом разбухший и без того жирный труп мужчины лет шестидесяти.

Одежда отсутствует, татуировок нет. В бороде – грязь. Пахнет, несмотря на лёгкий мороз – мерзко. На спине, вырезанная ножом, плохо разборчивая надпись: «Gott ist tot».

Следователь Светлый шумно вздохнул, почесав зажатым в руке карандашом небритую шею.

– Переверни обратно на спину и принеси попить, – сказал он прыщавому сержанту, чересчур увлёкшемуся осмотром тела.

– А как это он всплыл? – спросил сержант.

– Иди попить принеси.