Строитель коммунизма

В жизни много всякого… Наверно, и грязи много. А если писатель хочет, чтобы жизнь была хоть чуть-чуть лучше, он – как романтик – немного выдает желаемое за действительное. Чтобы людей, которые всей грязи не знают, воспитать на этом примере. Тогда и жизнь лучше будет… Знаешь, я на охоте никогда не был, но слышал: когда бьют птицу влет, стреляют, как говорят, с упреждением…

– Значит, ты признаешь, что такой писатель жизнь приукрашивает, да? То есть, попросту говоря, врет! Но где же тут мера? Ведь так недолго и вовсе оторваться от действительности.

– Мера?.. Так в том и мера, чтобы в птицу попасть: пере-упредишь – промахнешься! Но если прямо целить – тут промахнешься обязательно.

– Ловко! И на все-то у тебя ответ есть…

– А вот, по Марксу, бытие определяет сознание, – вдруг заговорил Витя. – Ты что, не согласен?

– Да, по Марксу! – принял поддержку Женя.

«Действительно, не мог же Маркс ошибаться! А впрочем…»

– По Марксу… Ну, это, так сказать, в общем… У меня сознание определяет бытие.

О чем они только не говорили! Женя как будто всегда старался его на чем-то подловить… Как в детстве: «Ты за кого: за луну или за солнце?» – «За солнце!» – «За пузатого японца!» – «За луну!» – «За Советскую страну!»…

– Павлик, а почему тебя Павликом назвали? – Женя оперся на лопату и добродушно смотрел из-под козырька каски.

– В честь Корчагина, – не сморгнув ответил Павел; очень хотелось, чтобы это была правда.

– Вот как? И ты действительно веришь, что все блага польются потоком? что к восьмидесятому у нас будет коммунизм?

– Ну, теперь об этом уже никто не говорит.

– Но в принципе – да?

– В принципе – да, – убежденно ответил Павел.

– И все же, выходит, что нас обманули?

– Знаешь… У Бальзака есть такой рассказ. Там проводник ведет офицера через пустыню. Они идут долго. И вот, когда офицер уже выбился из сил, проводник говорит: «Мы придем завтра». И они идут. Но завтра – пустыня. Офицер взбешен. Кончаются запасы воды. Но проводник говорит: «Мы придем завтра». И так еще две недели – в пустыне! Офицер его чуть не убил.