Мы тебя ждали! Жизнь обычная. Ребенок приемный

Жук в муравейнике…

Еще у нас появляется батут. Мы отдаем Лаленину кровать, которая даже не чердак, а город, верой и правдой она служила ей два года, вмещая в себя книжный шкаф, шкаф для платьев, комод и собственно кроватку. За кровать, которая была сконструирована по моему проекту и являлась моей гордостью, нам и привозят погонять батут.

Тот же нейропсихолог, когда я рассказываю о том, что девочки готовы часами, без преувеличения, скакать на батуте, одобряет:

– Здорово. Пусть прыгают. Там такой важный момент невесомости получается… И еще есть несложный способ перераспределять внимание – прыгать и рассказывать стихи.

Считалки говорить, петь, в ладоши хлопать…

И девочки прыгают на батуте – он стоял у нас больше полугода. Мы собирались убрать его осенью, но оставили почти на всю зиму – настолько он стал частью нашей жизни.

Это на время совсем превратило нашу жизнь в бесконечное прыгание и мельтешение. Когда я спрашиваю у девочек, не надоел ли батут, может, убрать его, они хором кричат:

– Не убираем! Не убираем!

Не убираем.

****

Уроки. Вот почему-то именно уроки даются сложно. И программа «Школа России» – проще некуда, и задания в большинстве своем кажутся мне понятными для почти восьмилетнего сохранного ребенка – нет, именно с уроками сложно. На продленке уроки не делают. Разрисовывают однообразные раскраски, шумят, галдят, утыкаются в смартфоны, делают графические диктанты, гуляют изредка, но уроки – нет. Не знаю, что за своеобразная система присмотра за детьми – но уже что есть.

Соответственно – во второй половине дня – Даша, за работу. Ну и практически всегда – без толку оно, Даша уставшая. Играть, гулять, по любым дополнительным заданиям работать – с готовностью, а ненамного отличающиеся уроки в школьных тетрадях – нет, как будто отключается мозг.

Если я привожу Дашу с уроков на работу, тоже в результате не все ладно – и она отвлекается, и мне приходится уделять ей время урывками, и все скомканно проходит. Я не могу понять, как можно не понять, сколько будет четыре минус три, Даша не может понять, чему я так расстраиваюсь, и про четыре минус три она тоже понять не может – в большинстве случаев, если это школьные уроки.

И все наши старания – через непонимание и напряжение. Совершенно бессмысленные ответы чередуются у нее с точными и быстрыми, и меня это совсем сбивает с толку.

Так наше завершение первого класса Дашей и барахлит, как мотор глохнет – рывками, надсадно и то с надеждой, то с усталостью.