Мы тебя ждали! Жизнь обычная. Ребенок приемный

Они очень похожи с Дашей – и прежде всего, манерой разговора – бабушка сдержанна и доброжелательна в целом, и неожиданно звонко смеется. Я рассказываю ей, что мы с Лалёной – обычная семья, и Даше можем обещать не золотые горы, но все наше внимание и бережность.

Сразу же после разговора с Дарьей Ивановной едем в опеку. Пока мы оформляем документы, Лали доходит до полного изнеможения. Она ползает на животе по кабинетам опеки, заглядывает из-под столов наверх к сотрудникам и хохочет, не в состоянии успокоиться. Ей начинают выдавать листочки и ручки, маркеры и степлеры, и в результате у нее в руках оказывается полноценная автобиография – стараниями сердобольных сотрудников опеки туда вписаны все родственники Ла, и даже «деда Шкаф» и «баба Чайник» – уже ее собственными усилиями.

Нам обещают поскорее оформить документы – я очень прошу по возможности не затягивать оформление бумаг. Мы обедаем с Лали в Доме кино и, когда выходим оттуда, нам звонят, что постановление об опеке готово. Мы мчимся за постановлением и в аэропорт – за билетами. Билет на Дашу я покупаю по копии ее свидетельства о рождении, которую мне дали в опеке.

Можно выдохнуть. Я звоню директору детского дома сообщить о том, что, оказывается, мы можем забрать Дашу хоть сейчас. Но Даша с ночевкой у бабушки – прощается с семьей.

Что ж, есть немного времени. Едем в КомсоМолл, находим верхнюю одежду девочкам. Меня не остановить – я скупаю все, что вижу, подозреваю, что от стресса. С пакетами и сумками едем в гостиницу. Гостиница – «Добрый кот», тихое и красивое заведение, в котором мы переночуем с Дашей, когда заберем ее.

Родные и знакомые требуют отчета – что и как, когда уже и каким транспортом… Всем пишем, что все нормально, а детали будут уже завтра. У меня нет «первой фотографии вместе» – остается только ждать фото от сотрудников, снимавших нашу встречу, и эти кадры нам позже прислали.

Мы забираем Дашу через день – с Дашей прощается не только семья, но и дедушка, который находится в доме престарелых. Дедушка не видит.

Год спустя Даша расскажет, что дедушка говорил ей:

– Не уезжай, если ты уедешь, я умру. У меня и так жизни мало осталось, сказали врачи, а тут еще и ты уезжаешь…

– Господи, доча, – пугаюсь я, – и как же ты поехала после этого?

Даша поднимает на меня спокойные взрослые глаза:

– Он просто очень не хотел, чтобы я уезжала.

…Рано утром девятнадцатого марта я иду в парикмахерскую в соседнем с гостиницей доме.

– Что делаем? – спрашивает мастер.