Стороны света

ты хочешь, чтоб вся правда была твоя

вся, вся, без исключений?

я: нет, я не бог, не хочу

он: значит, не вся твоя правда

может быть, мы заставим себя

пренебречь наследием и уйти, уйти —

ты понимаешь? туда, где

нет категорий меж мыслящими существами

я: это ведь невозможно, брат

он: да, невозможно

значит, пойдём

***

вот сопоставим мы берёзоньку

с к примеру там сказать уж тем

что получается так скользенько

но каждый соучастник нем

хотелось перечесть бы лессинга

его чудной лаокоон

но вот уж близко, близко лесенка

и песня, ждущая знамён

***

поутру просыпаются дюссельдорф и малый сырт

просыпаются вышний волочок и бета кассиопеи

но ты снова пришел всё такой же хотела бы я понять

с кем провёл ты время это, всё это время

и заснут к вечеру и олимп и марсианский олимп

и даже гримпенская, запятнавшая свою репутацию трясина

но ты вновь поутру придёшь и опять без трусов

и я вновь пойду к магазину

***

ах бы эту вот свистулечку

взять бы в руки да свистеть

ну а ты чувак в пизду пошёл

нечего вот тут пиздеть

– это я к тому что лирою

нежной трепетной живой

всех вас плавно аннулирую

странно, если кто живой

Геннадий Каневский

он был последним человеком в джазе.

ни голоса, ни ритма. но зато

он вставил батарейку энерджайзер

в своих фантазий злое шапито.

мы поняли его, когда в подвале,

среди руин, на тягостной войне

посмертные его публиковали

записки об обратной стороне.

радист хрипел «самара, я саратов».

гектограф тихо плавился в пыли.

разносчики г@шиша и снарядов

к нам третий день пробиться не могли.

а ничего. мы победим, конечно.

кромешный день сойдёт в привычный ад,

покуда неудачники неспешно

словами по бумаге говорят.

[козьма прутков revisited]

ты поэт и славный малый,

но по будням – скучный клерк.

разве это завещали

рубинштейн и айзенберг?

если водки не хватает —

наливай скорей портвейн!

вон на лавке разливают

айзенберг и рубинштейн!

дух везде, скотина, дышит.

даже в чистый, блин, четверг:

почитай, как славно пишут

рубинштейн и айзенберг!

если в ухо ветер дует,

если свет в глазу померк —

посмотри, как маршируют

айзенштейн и рубинберг!

***

для двух пальто крючки навесил.

для шляпы – в притолоку – гвоздь.

в кино показывают ветер,

мир, продуваемый насквозь.