Веселов

Два веселых аспиранта с разницей в год и по-деревенски пронырливые, успели ухватить пару березовых дровишек у какого-то заботливого хозяина, мимо дома которого они проходили.

– Откуда ты? – начал разговор «Рязань», собирая костер.

– Я же сегодня все рассказал, – ответил ему Веселов.

– Ах, да, наверное, это я для приличия задал этот вопрос.

На улице было хорошо. Веселов наблюдал за «Рязанью». Судя по его виду ему было легко и радостно. Он предвкушал, как будет есть жареные шпикачики со смесью кетчупа и майонеза, закусывать это зеленью и периодически сцеживать пиво.

Идиллия эта обрамлялась прекрасной погодой, солнцем, голубым небом и лесом.

Костер уже бушевал, и самое время было подготавливать колбаски для жарки. «Рязань» наживил шпикачики на импровизированный вертел из веточки и стал жарить, постепенно вращая. Умиротворение, с которым он это делал, перенимал и Веселов. Было как-то радостно наблюдать за счастливым человеком. От этого и сам становишься счастливым.

Пока продолжалась жарка, «Рязань» рассказал историю из своего детства.

– Случилось это, когда мне было лет пять, я еще не ходил в школу, а в детсаду долго не задерживался и чтобы мои родители работали, было принято решение отправить меня к бабушке в соседнюю деревню. Так я стал сиротой, – улыбаясь, говорил «Рязань».

– А почему ты долго не задерживался в детсаду? – спросил Веселов, отпивая пиво.

– Я был слишком непоседливым и заводилой, мог поднять ораву мальчиков и расправиться с завтраком или обедом весьма непритязательным способом.

Очень часто мы устраивали бои кашей или картофельным пюре – стенка на стенку. Набирая ложку каши, метали в соседей. Зачастую доставалось не мне или другим заводилам, а тем, кто случайно попадался на глаза воспитательницам, во время ответного броска очередной порции утреннего варева. Как будто провидение защищала меня – дерзкого мальчонку от гнева детсадовских мучителей, заставлявших есть отвратительную манную или иную кашу. Хотя, вспоминая эту кашу, надо отдать должное поварам, они варили ее на молоке, настоящем коровьем, и не жалели сливочного масла. Масло таяло, растекаясь по каше отвратительным желтым пятном.

– Признаться, я любил кашу с вареньем, а не маслом, – мечтательно сказал «Рязань».

– Такое ощущение, что ты ностальгируешь по своему детству. – Сказал Веселов.

– Возможно, но я думаю, что все хорошее впереди, – улыбаясь, ответил «Рязань».