Яблоко от яблони

Дыши-не дыши,

только запах запоминай…

Когда Адонай

лучами разрежет воду,

в глубины души

беспамятство окунай,

меняй имена

дыханию дня в угоду.

Поёт ли трава —

кто услышит траву на звук,

из шепотов двух

один различи, попробуй.

Не тешат слова,

не имя ласкает слух —

жасминовый дух

щекотно течет по нёбу.

Жара

выбери дерево, вокруг которого нарисуем

тень —

мне все равно, под каким из них пережить

этот день,

под каким из них переспать эту ночь,

переждать до утра,

когда к обессиленным листьям вернутся

ветра,

когда потухнет жара.

выбери реку, которая воды несет в океан,

выбери воду любую – озеро, пруд,

городской фонтан,

мне все равно, в какую из них входить

и в который раз,

лишь бы вода была холодна, утешая нас,

лишь бы сама не зажглась.

выбери день недели, когда будет время

смотреть наверх —

вторник, среда или, как всегда, после

дождя в четверг,

пока будет дождь деревья в землю вбивать,

лить из ведра,

пока мы не станем гадать, голову вверх

задрав,

когда вернется жара.

Тихое слово

И выдохнула слово тихое,

ни гнева, ни обиды в нем,

ни соразмерности с шумихою

дверей, захлопнувшихся в дом.

Но окна плотно занавешены,

никто теперь не разберёт

ни силуэт любимой женщины,

ни рук её напевный взлёт.

Дожди взялись за настоящее,

едва о прошлом загрустив,

и это слово шелестящее

поют на простенький мотив,

вбивают капли в подоконники,

полощут чистое белье,

и головой качают слоники

на полке в комнате её.

Он списывает эти шорохи

на складки мокрого плаща,

не различая в общем ворохе

произнесённого "прощай"

Перевод с рыбьего

Так заглядишься в глубокую черную воду,

словно глазами ощупать пытаешься дно,

словно мучительно ищешь слова перевода

с рыбьего на человечий, понятный,

родной.

Так намолчишься, намаешься этим

молчаньем,

словно оно тяжелее гнетущей вины

всех мастериц виноватого взора и камнем

тянет ко дну, где такие же камни видны.

Где намывает теченьем песок, укрывая

бледных утопленниц, канувших в воду

без слов,

в мертвой воде без следа растворилась

живая —

не остается на смерти от жизни следов.

Ближе и ближе к воде наклоняясь

бездвижной,

словно расслышать пытаясь ее немоту,

так и нырнешь, только охнуть успеешь

неслышно,

только ладонь поднесешь

к удивленному рту.