История моего убийства. Книга-антидепрессант

Я остановился, медленно повернулся в сторону снимающего, опять моя рожа крупным планом, из за пыли мои стекающие слюни стали бурыми и похожими на засохшую кровь. Я пошел на снимающего, крича что-то похожее на «дыыыыааааааа» и все. Видео закончилось. Мойша истошно смеялся.

– Дэ-э-э, стыдоба! -выдавил я после увиденного. Мне стало стыдно.

– Там ещё есть, с наложенной музыкой, -отсмеявшись, с какой-то издёвкой в голосе, сказал Мойша, но я послал его и попросил заблокировать видео. Мойша взял телефон, опять поводил пальцами по экрану и убрал телефон в карман.

Мы замолчали.

– Ты мне брат? – как мне показалось, усомнившись в нашем родстве, после недолгой паузы, спросил меня Мойша.

– Да, Мойша. А к чему вопрос?

– На кой ты оставил деньги тете Саре? Ну ладно мне, а тем, кого я найду? Как с ними рассчитаться?

– Не беспокойся, Мойша, я оставлю им координаты места, где они получат свои бабки!

– Стратег, черт побери!

– Мойша, меня всегда интересовало, почему ты такой жлоб! Даже когда твой брат смертельно болен, ты все о деньгах да о деньгах.

– Ты, – вколачивая второй косяк, произнес Мойша, – ты умрешь, а я-то здесь останусь. А здесь нужны деньги.

Мойша прикурил.

– На этом свете ты никому не нужен, если нет денег.

И он передал косяк мне.

– Деньги, деньги! Все! Все о них только и думают. И те, у кого они есть, наверное, делают одно и то же: берут пачку денег в ладонь, сверху прикладывают другую и начинают разбрасывать в стороны эти чертовы бумажки.

Как в старых клипах осыпают полуголых девиц «риал-ричи-гангста-ниггаз». Или в новых, – сказал я, демонстрируя, как распыляю с ладони невидимые деньги.

– Деньги – сила, – поучительно сказал Мойша и, сняв тапки, закинул ноги на перила.

– Я вот все думаю: ну… сколько мне уже осталось?..

– Э-э, Мося, ты че завис?

– Нормально все, – я почувствовал, как мои глаза увлажнились и по щеке скатилась слеза.

Мне стало жаль себя, было чудовищно обидно от того, как жизнь несправедлива ко мне.

И стало наконец-то все понятно и страшно от осознания того, что скоро наступит конец. Я прочувствовал всю тщетность порывов и страстей, когда-то одолевавших меня. Вот я был – и вот меня не стало. Почему-то я представил, как должен быть одет на собственных похоронах. И все эти мысли толкали меня в безысходность и грусть. Вот сейчас я есть, а после меня – ничего. Я плакал в голос.

– Моя жизнь, как плюшка гашиша! – хлюпая носом, сказал я.