Рассказы ветеранов боевых действий

Пуля сломала мне челюсть и нарушила мои нервы. Доктор пробовал достать пулю, ища рану на выходе.

«Затем вошел командир батальона, а затем пришел старший сержант батальона, что не является хорошим признаком, сказав, что у них плохие парни. Мне было интересно, не умру ли я. Я был там два месяца и раньше не видел вертолета. Затем появляется один. „Что это?“ – спросил я. Они сказали: „Это для вас, качну, мы отвезем вас в Моздок“. В Моздоке они сказали мне, что пуля была в моей челюсти, и они должны были ее найти.

Наконец они нашли его у основания моего черепа. Они решили оставить его там, потому что вывести его было бы более опасно».

В первый же день после операции в Яхол мохе в горах в зеленой зоне, где был Матеша, взорвался рюкзак-бомбардировщик – в первый раз. Матеша вспоминает: «Я был там, ожидая отправки в Россию. Мне было интересно, что еще может случиться? Меня наконец отправили в Россию, и там было две недели, а затем отправили в Германию. Вернувшись домой. Многие пришли ко мне.

Было здорово видеть семью и держать мою дочь, Ирину, которая была очень молода, когда я отправлял ее за границу».

«Они не могли достать пулю, – сказал Матеша. «Мне сказали, что это будет кальцинировать и стать частью моего тела. Этого не произошло. На нервы всегда оказывает давление. Но мне повезло, что он не оставил много шрама. Когда я был в больнице в Германии, парень рядом со мной потерял половину лица. Он сказал: «Я ненавижу таких людей, как ты. Ты выстрелил в лицо и выглядишь хорошо, я выстрелил в лицо и выгляжу как монстр.

«Я никогда не воспринимал его слова как должное. У меня есть существенная травма, но не так очевидна. Это было грубее для него, намного грубее.

«Прибытие домой было жестким, – сказал Матеша. «Моя жена прожила год с моей дочерью, делая свою собственную работу. Этот первый год назад был для нас тяжелым годом. Мы прошли консультации. Мы росли вместе, становились сильнее».

Вернувшись в Питер, Матеша попытался вернуться к работе своего плотника, но обнаружил, что его травмы препятствовали его способности.

Он испытывал сильные головные боли и судороги. «Восстановление – забавное слово, – сказал он. «Вы оправляетесь от некоторых вещей, но некоторые вещи только ухудшаются. Я заметил, что я всегда устал в течение дня из-за повреждения нервов. У меня были проблемы с афазией и с глотанием.

Язык Матеши был атрофирован, процесс, который начался почти сразу из-за повреждения нерва.