Не проклинайте мужа Светом

Но самое печальное заключалось в том, что мы все лето потратили на земляные работы, через пару дней начинался новый учебный год, а никто из нас даже отдохнуть толком не успел!

– Ничего, еще пара грядок осталась, – вздохнула Улька, тоже поднимаясь с колен и отряхивая юбку. – Да и какой смысл спорить, если мы по своей воле решили тут остаться?

Это правда – в родные миры на летние каникулы не захотел возвращаться никто. Ваську в свое время из стаи безжалостно выгнали. Зыряну не повезло еще больше, поскольку он с детства рос сиротой.

От баньши с ее неуверенностью и неумением призывать смерть решительно отказалась мачеха. Шмулю родные вообще запретили показываться на глаза до окончания университета, а Мартину деваться было некуда – в немагическом мире, откуда родом его мать, ангелу было не место, а на Небеса полукровок не брали.

Васька хмуро покосился на баньши, но сказать ничего не успел – со стороны леса послышался какой-то шум, а затем оттуда по направлению к кладбищу метнулось что-то небольшое, лохматое, опасно искрящееся фиолетовыми разрядами и отчаянно орущее:

– Хе-э-эля-а-а!

Мы с ребятами тревожно переглянулись, заметив, как следом за феем из леса выскочил смешно вскидывающий колени Мартин, а по пятам за ним, с трудом неся свое грузное тело, мчался Зырян.

Причем лица у всех троих были такими, словно за ними гнались все болотницы вместе взятые, да еще с поддержкой леших, лишившихся наваренной втихаря от директрисы мухоморовки.

– Хель! – Заметив нас, Шмуль заложил крутой вираж и опрометью ринулся к склепу.

 – Вот ты где! Стой на месте, не двигайся!

Я в недоумении вскинула брови.

– Что у них стряслось? Змеи на болоте разбежались?

– Скорее, со страху весь яд растеряли, – пробормотал Васька. – И теперь наш фей спешит обратно, чтобы спросить пару капелек у тебя.

– Может, он что-то спер у кикимор? – предположила Улька, на всякий случай подтянув поближе сумку с зельями. – Или темное заклинание случайно использовал?

Я пожала плечами. Мог и спереть.

А мог и заклинание сотворить. Шмуль же в темной ипостаси, да еще и под проклятием, так что всякое возможно.

– Хелечка! – Запыхавшийся фей резко спикировал вниз и тяжело плюхнулся на землю. Но тут же вскочил, суетливо пригладил топорщащиеся в разные стороны вихры, утер рукавом перепачканное в болотной тине лицо. После чего чинно подошел и с торжественным видом протянул мне изрядно помятый цветок, с которого прямо на глазах облетали ярко-желтые лепестки.