Всё сразу. Повести и рассказы

– Хорош, ух, хорош! Уже, как дед мой говорил, «разбежался по жилкам, как сплетня по селу», – Лёха быстро приходил в привычное состояние тихой эйфории, – А я даже не помню, как вчера от вас ушёл.

– Да ты ещё на своих смог, а Коля Волчок так и уснул на полу, – захохотала Светка, – Начал, вроде, ко мне приставать, потом сполз на пол и затих, жених.

– Это ты меня рано за дверь выставила, Светка, – горделиво заявил Лёха, – Я б тебе дал бы за мужика подержаться, а то иду домой и думаю: «Ох и Светка, такого пихаря отвергает!».

Иду домой и думаю, иду домой и.. – повторил Лёха и замер. Начал что-то припоминать.

– Лёх, ты чего, сердце стукануло? – встревожено нахмурился Петя.

– Нет-нет, всё нормально, – и Лёха с широко раскрытыми глазами пошёл вдоль ограды. На улице уже достаточно рассвело и решетку было хорошо видно. Лёха остановился. Дыхание остановилось. Три прута ограды. На крайних – вытертая руками изморозь и грязь, а на центральном – сеточка замёрзшей слюны и оголившаяся сквозь краску сталь.

Много сколов. Как от зубов. У Лёхи внезапно подкосились ноги и он сел в снег.

– Лёха? Ты заболел, а? – Светка потянула его за полупустой рукав.

– Да нет, ничего, – Лёха понимал – его ночная история слишком неправдоподобна. Ни Светка, ни Петя в неё не поверят, а выставлять себя чокнутым – себе дороже, с ним сразу все перестанут иметь любые дела, если, конечно, их совместное пьянство и попрошайничество можно назвать делами.

3

Подавали в то утро щедро – Лёха, Светка и Петя покинули «пост» уже через час, звеня мелочью и хитро перемигиваясь.

Подаяния они всегда делили честно, хотя, скорее, не делили, а просто подсчитывали и решали, кто пойдёт купить что-нибудь «для сугреву». Сегодня отправили Лёху. Тот уже знакомой тропой спустился вниз по улице, свернул в переулок и остановился перед богатым домом в полтора этажа – нижнюю часть занимал гараж на три машины. Лёха робко надавил на кнопку звонка, подождал немного, потоптался на месте. Через минуту ворота с вычурной резьбой приоткрылись, выглянул цыганёнок лет тринадцати с толстенной золотой цепью на шее.

– Эй, Лёха, не сдох ещё? – поприветствовал цыганёнок Лёху.

– Ды как видишь, – хмуро отозвался он.

– Тебе сколько?

– Одну, – Лёха ссыпал в смуглую ладонь мелочь, добавил пару бумажных десяток.

– Подожди тут. И надумаешь всё-таки сдохнуть – давай, только не на нашей лавке, – захохотал цыганёнок и захлопнул ворота.