Девочки с черной горы

– Вот именно, – вздохнула Катя и начала готовиться к уроку.

– А какое время года нравится Яне? – продолжил тему Афанасий Иванович.

Яна мечтательно посмотрела на него своими зелёными, как морские водоросли, глазами и широко заулыбалась.

– Ах, да, конечно же, лето. Море, солнышко…

– Вы угадали, – звонко засмеялась девочка, и, вглядываясь в Катю поверх мольберта, отметила. – А Катерина что-то сегодня не в духе.

– Да и мне это кажется. Не иначе, как двойку схватила у Антонины Семёновны.

– Вы угадали, Афанасий Иванович, – зашмыгала носом Катя.

 – А задачу-то я правильно решила, и это уже не первый случай. Я теперь стала сохранять черновики, и, когда сравниваю с решением в тетради, то к своему ужасу обнаруживаю, что там у меня стоят совершенно другие числа, как будто кто-то моей рукой всё исправил.

– Да, мистика просто, – почесал затылок Афанасий Иванович.

– У неё, знаете Афанасий Иванович, глаза какие-то нехорошие. Смотришь, вроде бы как голубые, но потом начинают отдавать металлическим оттенком, или может мне кажется.

– Это, девочки, уже очень серьёзно, – опять поскрёб затылок учитель. – А вдруг, ха —ха, это ведьма?!

Тут Яна выронила кисточку и, округлив и без того огромные глаза, начала опасливо озираться, а когда резко распахнулась дверь в класс, то она чуть не взвизгнула от страха.

– Фу-у-х,.. а вот и я! – весело воскликнула Сима, впорхнув продрогшим воробышком в тёплое помещение.

– Вижу, вижу, что ты. Было бы удивительным, если бы Серафима хотя б разок не опоздала, – пробурчал седеющий художник.

– Ну, Афанасий Иванович, я и так рано встаю, а чтобы мне не опаздывать, надо тогда на шесть утра будильник ставить или даже на пять.

– Ну и поднимайся тогда в пять утра.

– Ага, я и так не высыпаюсь!

Воцарилась относительная тишина: Яна шуршала кистью по бумаге, Катя и Сима двигали осторожно мольбертами, выбирая позицию, а Афанасий Иванович что-то всё искал в уже розовеющем горизонте, словно там была написана вся отгадка человеческого бытия.

И если бы девочки обратили внимание на его лицо, то непременно заметили, что он чем-то глубоко взволнован. А он часто бывал таким. Дело в том, что любимый нашими девочками преподаватель, не был равнодушен к судьбе даже самого мелкого насекомого, а уж если говорить о заброшенной плотине, то он уже лет пять прилагает немало усилий по преобразованию её вместо развлечений для любителей острых ощущений.