Твоя сторона

А в момент, когда этот жуткий снаряд прорывает воздух, которым ты дышишь, рискуя в любой момент перерезать ту хрупкую пуповину, связывающую тебя с реальностью, страх заставляет зарываться в эту тёмную тряпичную нору, как самому последнему трусу на земле. Иногда за это бывало ужасно стыдно, особенно под взглядом Аньки, которая никогда, никогда не вела себя подобным образом. Если она и ложилась, то только поверх одеяла, а если уж укрывалась, то одной старой шубой, но совсем не из-за страха, а из-за холода. Впрочем, Тиму почти всегда бывало стыдно за свою трусость, за исключением тех случаев, когда ему, напротив, всё становилось безразличным.

Тётя Аня всё делала для того, чтобы люди, окружавшие её, не опускались и не приходили в такое состояние. Но было тяжело. Очень-очень тяжело. И тёте Ане, наверное, больше всех.

Вот вчера, например, в соседний дом попал снаряд. В квартире, где вынесло окна, жили знакомые тёти Ани. Как только воздушная тревога закончилась, она поспешила туда. Анька, конечно, за ней. И Костик тоже.

Тиму хотя и не очень-то хотелось вставать, но он из-за Аньки пошёл вместе со всеми. Но лучше бы не ходил.

Поспешили – это громко сказано. Все ведь еле передвигались. Так вот, пока ползли, тётя Аня всё причитала: «Там Варенька, Варенька. Одна с ребёнком. Только бы с ней ничего не случилось!»

Увы, случилось. Тим сразу потерял сознание, как только увидел этот ужас. Варенька сидела, прислонившись к стене, вытянув перед собой худые ноги в валенках. Она показалась Тиму живой, пока он не посмотрел выше.

Зачем только посмотрел? Никогда, никогда этого не забудет! Какими чудовищными показались ему компьютерные игры, где убить человека казалось таким простым делом…

Вареньке снесло полголовы.

Это фашисты её убили. Так легко и просто.

Только что, до налёта, девушка была жива, и вот – уже у неё нет полголовы. Тим не знал, когда все эти мысли пришли ему в голову: до или после обморока, но только увидев это кошмарное зрелище, он закричал (откуда только голос взялся? С некоторых пор все только переговаривались тихими голосами) и упал.

Позорно грянулся об пол. Тут такое – человек убит, а он – в обморок. Все, конечно, бросились его в чувства приводить, Анька ему в лицо водой начала брызгать. От этого Тим и пришёл в себя. Увидел над собой лицо Аньки, улыбнулся, а она сразу отпрянула. Но Тиму хоть ненамного, а легче стало. Он сразу спросил о ребёнке Вареньки. «Умер он, – ответил Костик. – Окна же повыбивало, вот он, наверное, от холода и умер».