Право на любой ход

Писательнице подумалось: «И куда это опять меня занесло из моей вполне обеспеченно комфортной и причёсанной жизни? Что за нищебродство такое?»

Олег решил наконец переключить своё вниманием на Ирину и рассказал, что мюзикл будет заказной, на тему революции. Ведь в этом году исполняется девяносто пять лет этому событию.

«Интересно, а как будет отмечаться столетие? Выносом тела Ленина из Мавзолея? Или демонстрацией трудящихся на Красной площади с кумачовыми транспарантами и стягами а-ля Маяковский? Кстати, это вполне можно внести в сценарий… Да, за основу можно принять знаковые, узнаваемые на раз символы революции», – мозг Ирины включился независимо от того, придут ли они с Олегом к единому знаменателю, чтобы поработать вместе над сценарием мюзикла.

Интересно, кто заказчик? Олег в телефонном разговоре с Ириной обмолвился о существовании заказчиков… Уж не коммунисты ли? Ничего против них Ирина не имела. Её папа долгие годы был секретарём партийной организации одного НИИ, но… Тема революции Ирину сразу насторожила, поскольку отношение к Великой Октябрьской у нынешних россиян неоднозначное в свете открытых архивов.

Да что говорить, для самой Ирины потрясения начала прошлого столетия, мягко говоря, выглядели чернушно. В особенности после того, как она занялась архивами своей семьи и выяснила, что её двоюродный прадед, голоштанный красноармеец, застрелил прилюдно своего родного брата-меньшевика всего лишь за глупую и нелепую шутку, отпущенную в его сторону.

Хорошо, что это дикое событие не затронуло Ирининой прямой генеалогической ветви, а то бы проклятье вдовы аукалось на близких родственниках и век спустя. А по маминой линии прабабушке Лукерье Золотой с мужем Гаврилом перед Октябрьской революцией 1917 года пришлось бросить налаженное хозяйство – чайную на Литовском проспекте в Питере – и драпать в деревню под Тулой. Но на этом их злоключения не закончились: по вине родного брата Гаврилы, убеждённого большевика, они лишились всего успешно вывезенного из Северной столицы имущества.

Так что к революционным переменам в семье Ирины особый счёт, хоть и не высказываемый вслух. Но Ирининых родственников хотя бы обошли репрессии, коснувшиеся чёрным крылом семьи её супруга, проживающего сейчас в Германии.

Олег начал рассуждать о сценарии и сказал, что хочет поставить во главу мюзикла строку из песни Виктора Цоя: «Перемен, мы ждём перемен!» И закрутить сюжет вокруг этой фразы.