Увидеть маму. Сборник

»

Сестра большая – в пятом,

А Юрик в третьем классе,

Я в первом, с младшим братом

Уходит мама в ясли…

«Дорогу помнишь, Вовик,

До школы?» Ну ты скажешь!

Конечно… – хмурю брови, —

На ТЭЦ ходил я даже,

С углем, где вагонетки

По рельсам мама возит.

Засунув в рок конфетку,

Чтоб нос не приморозить,

Шарф натянул повыше,

Обулся – вон наружу!

Взял рукавички? слышу

Вдогонку, нынче стужа!..

Ушел и Юрка следом,

У зеркала Галина,

Еще укутанная пледом,

Снимает гроздь резинок…

На ней шаль с пухом козьим,

Пальто чуть не до пяток,

На вырост, при морозе

И Галка, ходят так девчата.

Рубль мелочью

Два слова Саша мне шепнул,

Сосед по парте в школе,

Я не расслышал, в классе гул,

«После уроков», что ли?..

После уроков погулять

Я с ним всегда согласен.

Отец шофер его, а мать

В цеху сушильном мастер.

Так что гуляй хоть до пяти,

Пока мать на заводе.

Могу и я домой пойти

Не сразу.

А нынче он мне напрямик:

Смотри, какой богатый! —

И что-то ищет среди книг,

Руль достает он смятый.

А дома, знаешь, сколько их

Нашел я в шифоньере?..

Поделим деньги на двоих.

Хочу, и страшно верить.

Пошли, купили порожки,

Шесть штук на целый рубль.

Друзья, как братья мы близки,

Довольны, в масле губы.

А на другой он день принес

Бумажку красную – десятку.

От шоколада грязный нос,

Во рту до рвоты сладко…

В кармане мелочь завелась,

Гремят, звенят монеты…

А то, что плохо – деньги красть,

Что попадет за это,

Кто думал?.

Разоблачили вскоре…

Нашла руль мелочью, гремя

Им, кричала мама: Горе!..

Кто мог подумать, сын мой вор,

А мы?.. А мы как день без хлеба…

Потом был тайный разговор,

Не помнить его мне бы…

Потом и Сашка получил

Ремня от папки вдоволь.

От шкафа спрятали ключи,

Замок поставив новый.

У Сливиных в раю

Через забор и к Сливиным в усадьбу-огород,

Где сад, и пасека, телячий выгул, грядки…

Дом рубленный, сарай, за ним горой зарод.

С весны до осени мы здесь играли в прядки.

Дед Сливин рыболов, охотник, и по слухам

В парнях отчаянный был бабник и задира…

Но обуздать смогла одна: жена его, старуха

И до сих пор, и пьяного принудит его к миру.

Семь пацанов и девок, а выжили лишь двое:

Война взяла и голод, дитём кого, и старших.