Алфавит грешника. Часть 1. Женщина, тюрьма и воля

Да, оскоплён, незряч и болен,

Но кто сказал, что я не волен

Жить, сквозь соломинку дыша.

И пусть внутри вопит душа!

Коль крови я с рожденья верен,

Как мой отец и как мой сын,

За то великий господин

Нам срок немереный отмерил,

Коль крови я с рожденья верен!

«Глядеть – глядел…»

Глядеть – глядел.

Постигнуть – не постиг.

Пытался, но не разобрал ни слова,

И прочитав немало умных книг,

Я ничего не приобрел чужого.

Любить – любил.

Да удержать не мог.

Грозил, смеялся, падал на колени,

Бежал куда-то, не жалея ног –

Дитя мечты и порожденье лени.

А сквозь меня судьба моя текла,

И знаю, что не раз дарила случай,

Нередко даже просто волокла

За волосы из темноты дремучей.

Но, видимо, я зол и бестолков,

Притом, сестры и дочери капризней,

Но если так, прошу без лишних слов:

Прости и просто вычеркни из жизни.

«Глубока вода и темна…»

Глубока вода и темна.

И пускай звезда высока,

А дорога вниз от небес до дна

Тоньше крылышка мотылька.

Клён, коль ночь тиха, серебрист.

И пускай ольха золота,

Но возьмёшь когда прошлогодний лист,

Нет различия ни черта.

Жжёт огнём пурга меж снегов.

И пускай к ней мга, как беда,

Если к худшему ты душой готов,

Не сломать тебя никогда.

Боль обид уйдёт в свой черёд,

И пускай кричит дочь навзрыд,

Пеленала мать, в гроб жена кладёт –

Сын запомнит и повторит.

Глубока вода и темна.

И пускай звезда высока,

А дорога вниз от небес до дна

Тоньше крылышка мотылька.

«Говорят, что пить одному нельзя…»

Говорят, что пить одному нельзя,

Говорят: к беде и печали,

А теперь чего, раз ведёт стезя,

Как нам вороны накричали.

Был мой друг как друг, незлобив и прост,

Был мой друг и вдруг – не вернётся.

Унесли его ночью на погост,

Закопали как инородца.

Было у него: синь морская глаз,

Сочный говорок, слух совиный,

А теперь на нём бархат и атлас

И со всех сторон домовина.

На щеках его был румянец густ,

Будто только шёл по морозцу,

А теперь над ним розы чайной куст

Под созвездием Змееносца.

Поступь у него так легка была,

Да и жизнь легла, словно спета,

А теперь кругом холодок и мгла

Без единственного просвета.

Был мой друг как друг, незлобив и прост,

Но случилось так – не вернётся!

Унесли его ночью на погост,

Закопали как инородца.