Терпеть не могу сливового варенья!

Выбирать этих счастливчиков будут отчасти вживую, отчасти по фото- и видеосъемкам. Мы и еще поэтому углубленно занимаемся английским. Конечно, не для того, чтобы читать Шекспира в подлиннике, а чтобы хотя бы понимать команды, подаваемые на показе одежды на подиуме. А то, как говорит наш Жорик, напялишь на голову какой-нибудь причудливой формы нижнее белье вместо шляпы и пойдешь себе такая красивая!

Так, занятая своими мыслями, я опомнилась и вышла на поверхность. Где это я? Передо мной целая стайка детворы во главе с воспитательницами прошла и вошла в ворота с причудливым металлическим узором.

Зоопарк. Да, мы с Полей здесь еще не были. Хотя не уверена, что мне удалось бы затащить ее в зоопарк, она такая пугливая. Она почти целую неделю привыкала к любезничанью пуделя тети Нинель. Есть у Антошки такая привычка: с разбегу бросается на колени ничего не подозревающего человека и тут же лезет целоваться, сразу в губы и щечки! Сразу видно, дамский угодник, воспитанный, обласканный одними только женщинами. В такие моменты Поля теряла дар речи. Только успевала делать мне знаки.

– Ну что же ты, Антон Нинельевич, без спроса лезешь целоваться? Будь ты человеком, тебя давно посадили за решетку за приставание к женщинам, – такими словами я снимала с колен моей парализованной Поли пуделя.

Странно, со мной он не вел себя так фамильярно. Он сперва запрыгивал рядом на стул и смотрел вопросительно: можно ли к вам, девица, сесть на колени? Если я делала знак, то только после этого он аккуратно садился и, блестя черными глазками, понемногу тянулся к моему лицу.

Этот шалопай Антошка – хороший манипулятор, знает, с кем как можно поступать. Кого можно безнаказанно обнимать и обцеловать всего, а у кого нужно смиренно просить разрешения приближаться.

Что ж, раз судьба привела меня сюда, пойду я в зоопарк. Хотя не могу сказать, что такая уж любительница животных, но общение с нашими братьями меньшими мне всегда было приятно. В отличие от некоторых людей человеческой расы.

У входа начиналась зона водоплавающих птиц. По широкому рукотворном пруду плавали всевозможные гуси-лебеди. Некоторые пернатые нежились на берегу под ласковыми лучами весеннего солнышка. А особо наглые попрошайничали, активно заглядывая в руки прохожих, принуждая их угостить чем-нибудь съедобным. Боже, и тут манипуляторы…

В центре пруда был обустроен каменный островок, где в маленьких деревянных домиках уже высиживали яйца некоторые особи пернатых.