Собрание сочинений. Том IV

Однако романтический завет

Растоптан был тобой в хмельных подвалах.

Обжорство и распутство много раз

Тобою выставлялись напоказ…

Ты был жесток, но и сентиментален.

А бегством из Египта опечален.

Ты клептомании подвержен был

И лишь в объятьях дев младых

Растрачивал свой мнимый пыл —

Ибо никак не мог насытить их…

От ожиренья перестал владеть моментом

И в двадцать стал почти что импотентом…

Сатирик и чтец

Посвящается

Чарльзу Диккенсу

Сатирик и чтец ты искусный, о Чарльз!

Ты публику сводил с ума.

Не ослабляя блеска своих глаз —

Тебе от Бога сила магии дана…

Супруге Кейт ты строго приказал

Рожать детей (в итоге – ровно десять).

А сам ходил в кафе, бильярдный зал.

И смокинг ты велел в чулан повесить…

Тыщ десять писем смог ты написать

И с легкостью влюблял в себя корреспонденток.

К примеру, тебе было сорок пять,

А Эллен Тернан восемнадцать где-то…

Но вот ты, сделав всё и подтянув порточки,

Уверенной рукой поставил жирно точку!

Любителю самоуничижений

Посвящается

Джеймсу Джойсу

На мосту через реку вышла потасовка —

Кодла по пьянке на деву напала.

Но вскорости драться охота отпала:

Уж очень зубы та дробила ловко.

Один с испугу нырнул в реку.

Другому – на колени пасть велит.

Двоих скрутила (как радикулит).

А этот сдуру аж закукарекал…

«Но как же так? – возможно, спросим. —

Ведь дева должна быть нежна и слаба

Да беззащитна, раз она одна…»

Но не ищи ответа в книге,

Пока в башке начнутся сдвиги…

Просто дева та – пудов на восемь!

Во сне

Посвящается

Ванге (Вангелии Пандевой-Гущеровой)

Вот сон смежает мои очи,

И должен я определить,

Куда душа пуститься хочет:

Иль прошлого нить раскрутить,

Или остаться в настоящем,

Иль подсмотреть, что ждет меня,

Когда уже сыграю в ящик, —

В какие устремиться ей края?.

Настроиться я должен быстро,

Расслабив тело до предела,

Чтобы лететь душе со свистом

И точно сделать свое дело…

Проснувшись после этой медитации,

Я передам в стихах всю информацию!

Целомудренный любовник

Посвящается

Льюису Кэрроллу

У Кэрролла аж семь сестер,

Но также было трое братьев…

Язык писателя бывал остёр —

Ведь он к тому же дьяк и математик.

Безумно он любил детей,

Для них готовя свои сказки.