Собрание сочинений. Том IV

В конце потише музыку просил, чтоб звук не утомил…

Отринув славу и богатство

Посвящается

Андрею Тимофеевичу Болотову

Он прожил девяносто пять!

И семьдесят из них вел бой…

Передохнёт немного и опять

Свой груз везёт – не избалован он судьбой.

Писал пером гусиным при свечах,

Пока не меркнул вдохновенья свет в очах…

От службы окаянной он ловил моменты

И проводил на поле и в саду

Свои научные эксперименты,

Не забывая гимны петь тяжелому труду:

Он физик, и философ, и ботаник,

И драматург, и селекционер…

Неутомимый от науки к музе странник

Потомкам подавал он чудодейственный пример!

Страдальцу народному

Посвящается

Даниилу Леонидовичу Андрееву

Достойно продолжал ты, Даниил,

Традиции любимого отца.

И не жалел ты ни здоровия, ни сил,

Но так и не надел на голову венца…

Судьбой предписано закончить «Розу Мира»,

Скрывая рукопись от глаз чужих

В стенах подобия тюремного сортира,

И собирать по крохам каждый стих.

России будущее видел ты прекрасно.

И гениев расставил по местам.

А лик твой пламенный и ясный

Запомнится весьма надолго нам…

Побольше бы иметь таких талантов —

Стоять тогда России на плечах гигантов!

Математик и поэт в душе

Посвящается

Софье Васильевне Ковалевской

Она смеялась в жизни, как ребенок.

Лицо краснело быстро и бледнело.

А голосок заливист, нежно звонок…

И это не мешало её делу.

А дело – математика с литературой;

Причём за формулами Софья не скучала

И, познавая математики культуру,

Все Достоевского в мечтаньях мужем величала.

Профессора её способностями восхищались —

Часами делала она расчёты у стола.

С последним мужем, жаль, не обвенчалась —

Их смерть-злодейка всё же развела…

В России не нашла достойного признания она.

Зато во Франции и Швеции прославилась сполна!

Старейшина физиологов мира

Посвящается

Ивану Петровичу Павлову

О Павлове составить можно полку книг…

Он худощав и быстр, немного хром.

Не мог быть безразличным хоть на миг —

Хозяин Колтушей, имевший там свой дом.

Он – величайший физиолог мира,

Но его мимику, глубокий голос

Не может передать поэта лира,

А мыслей его нить тонка, как волос…

Авторитет его воистину огромен!

Всю жизнь работал много – на износ.