Собрание сочинений. Том IV

И редкий год ты обходилась без больницы.

Не все подруги оставались безымянны,

Хоть Вита, Вайолет и Мэдж к тебе тянулись вереницей…

Однако страсть твоя к литературе

Легко преодолела все преграды.

И ты внесла в английскую культуру

И страсть, и жизни шарм, и даже муки ада…

К шестидесяти годам ты приняла решенье —

Найти конец пути в речном забвенье…

Превозмогший себя

Посвящается

Джорджу Байрону

Ты в десять лет страдал ужасно —

Нога болит, спасенья вроде нет.

Однако спортом начал заниматься страстно,

Чтобы на все вопросы получить ответ:

Как быстро сбросить лишние кило,

Что делать, чтобы ногу не свело…

Ты много плавал, боксом увлекался.

И, наконец, поэзии всерьёз отдался…

На путешествия и дам часов не было жалко!

И всё-таки права была гадалка —

Ты умер в тридцать шесть от малярии…

Оплакивала тебя точно вся Европа!

И яства на столе твоём остыли —

Картошечка с грудинкой и укропом…

Вариация мечты

Посвящается

Дженис Джоплин

Ты стоишь спокойно (в силе!),

Мощная и славная Рябина…

Голову чуть-чуть склонила

(Больше шея не пустила)…

Трудно мне, поверь, Рябине,

Дуб найти себе по нраву —

Чтоб опорой всегда был мне,

Не сломавшись (жалко будет, право!).

Я к тебе, родной, стремлюся

Всеми фибрами моей души.

Больше смерти я боюся,

Ласки будут слишком хороши.

Рассчитать смогу ли свою силу я?

Чтоб не смять тебя, усиленно любя!

Любимец Америки

Посвящается

Бенджамину Франклину

Ты был десятым из семнадцати детей

Бостонского простого мыловара.

Печатник, клерк, почтарь округи всей,

Ты стал Америки послом – носитель славы.

И женщины не раз тебя спасли,

Любимца философии Платона…

А репутация и состояние росли

В стенах Филадельфии и Бостона.

Ты солнечные ванны на балконе принимал.

И обнажён был, как Адам пред Евой.

Когда же секс-советы раздавал,

То воспевал отнюдь не молодую королеву.

Людское море провожало тебя в последний земной путь.

И слёзы очи застилали, мешая на тебя взглянуть…

Жизнь в борьбе

Посвящается

Карлу Марксу

Потомок поколения раввинов, он крещён

Шести лет от роду в евангелической церквушке.

Однако позже был раскрепощён,

Освободившись от религии – людской ловушки…

Был изгнан после ряда публикаций

Он из Парижа, Кёльна и Брюсселя,

Не ожидая похвалы, оваций

И в Лондоне, где справил новоселье.