Молнии во мгле!

Хорошая нынче погода,

Хороший напарник мой – бич…

А что еще надо? Так вышло:

Рожденный в бездушной стране,

Стремясь быть и лучше, и выше,

До гроба прописан на дне.

Мой мент, белобрысый парниша,

Смотрел на меня свысока,

Хоть знал – он ни ниже, ни выше,

Такого, как я, – дурака…

Пусть разные мы на планете,

В одном; мы, конечно, равны:

Мы все здесь сироты и дети

Своей умерщвленной страны.

И я вас люблю беззаветно,

Любовью больной и большой,

Так любят бездомные дети

Наивной несчастной душой…

А детство, попробуй, убей-ка!

Люблю, бескорыстно притом,

Наглей комсомольской ячейки,

Наглей, чем правдивый партком.

Лишь только бы помнить, что с вами,

Как с дальней звездой, что искрясь,

Призывно мне светит ночами,

Есть явная, кровная, связь…

Мой товарищ

Так каких же чудес ожидал ты в пути,

Что за блага тебя искушали?

А теперь мы не можем друг друга найти,

И тебя – будто в рабство продали…

Так каких же ты благ в дни великих потерь

Ожидал от речей и ГУЛАГа,

И какому кумиру ты служишь теперь,

На какие надеешься блага?

Где сейчас, хитромудрый, плутаешь впотьмах,

И к каким ты прикован галерам?

Ожидая тебя, я стою на часах,

Мой товарищ… Без чести и веры…

Под скорлупой

Пусть друзья, втянувшись в скорлупу,

С опаской наблюдают за тобой.

Не вини в беде своей судьбу!

В беде познал ты дорогой ценой –

Какая гниль под белой скорлупой!

Рассказ корреспондента телевидения о командировке в передовой район

«Значит – репортаж.

Пьем и выезжаем вчетвером.

И еще – который с «Комсомолки»,

С комсомольским рваненьким рублем.

Ехали по грейдеру и тракту.

(А похмелье жуткое у всех!)

Приезжаем: как, чего и как тут,

В чем секрет успеха, в чем успех?

Говорит хозяйка очень мило,

Что сейчас идет у них окот.

Режиссёрша юная, Людмила,

Стала все записывать в блокнот.

Говорит хозяин очень мило,

Что сейчас идет у них окот,

Режиссерша юная, Людмила,

Достает второй уже блокнот.

И сынок хозяйский, редька с хреном,

Тоже буркнул что-то про окот.

Глянул на Людмилины колени

И раззявил мокрый красный рот.

Тут овцу зарезали нам скоро,

И бутылки выставили в ряд.

Петька стал отщелкивать затвором,

Наводить германский аппарат.