Хрон 48 минут. Начало

– Не разгонят, мы в штате!

– Херате! Пойдешь в «Мире животных» работать, будешь снимать, как белочки сношаются.

– Можно снимать, как они носят орешки! – стараясь быть спокойной, сказала Ася.

– Я тебя прошу, отнесись к этому фильму серьезно. Мне важно, чтобы ты не думала о том, что есть репутация, что есть рамки. Сейчас уже ничего нет. Сейчас есть рейтинг! Ты пчела, которая должна принести мед, и этот мед будут жрать продюсеры!

– Мне нужны деньги, Саш, – чуть слышно сказала Ася не для того, чтобы вызвать жалость.

Она ненавидела что-то просить, все делала сама. Считала, что если захотят – дадут. Но сейчас эта просьба была действительно важной. Иначе этот старпёр, который приходил каждый месяц за деньгами, мог их попросить покинуть квартиру. А они, помимо всего прочего, были там прописаны. А нет прописки – нет пропуска в «Останкино». Замкнутый круг.

– Сколько? – он выбросил бычок за окно и, нагнувшись над столом, уперся в него кулаками.

– Ежемесячно тыщ на 40 больше.

– Это ставка шефа.

– Значит, мне нужна ставка шефа, – констатировала она.

– Смело… – он повернулся к ней спиной. – Дашь цифру – дам шефа.

Ася не стала отвечать. Она подошла со спины к Казанцеву, встала на тумбу, поцеловала его в темечко, и только после прощания вышла из кабинета.

У них с шефом всегда были особенные отношения. Он был старше ее на 18 лет, но этой разницы не чувствовалось. Он был больше, чем просто шеф, – наставник, гуру, иногда даже друг, когда на очередном корпоративе выпивали по две бутылки вина и ехали петь в караоке.

Саша был телевизионщик старой закалки. Он еще помнил, как Якубович ходил без усов, а этого в принципе никогда не было, но Саша помнил. Его отец был театральным режиссером, а мама – ведущей на центральном телевидении. Так талантливый и красивая слились воедино, и появился Сашка, который с пеленок грелся под осветительной лампой в студии, пока мама писала подводки к программе. Потом родители развелись, и Саша прописался в телецентре. И уже в 16 лет работал редактором у Сергея Супонева в «Классе!».

Раньше у Казанцева была забава: он на планерках ставил перед редакторами кубики с буквами, и все на скорость придумывали как можно больше слов. Редакционная забава осталась со «Звездного часа», его почему-то это ужасно умиляло. Он считал, что Супонев был одним из немногих, кто пытался что-то делать для детей и подростков. После того как не стало Сергея Евгеньевича – не стало и программ для детей на центральных каналах.