Трупный цветок

Она понимала открытые, обнажённые чувства Эллен Моссинг, но что она может сказать женщине, которая потеряла сына? Потеряла самого близкого человека?

«Всё будет хорошо»?

В конце концов, это не так. Ничто никогда не будет снова хорошо по-настоящему.

Элоиза протянула руку и положила её на руку Эллен Моссинг.

– Вы знали её? Вы знали Анну Киль?

Эллен Моссинг покачала головой и отняла руку. Она встала, подошла к маленькому комоду в углу оранжереи и достала из верхнего ящика старый пожелтевший носовой платочек.

– Нет. – Она вытерла глаза. – Но я думаю, что…

– Эллен? Что происходит?!

Эллен Моссинг так испугалась, что выронила платок, Элоиза обернулась.

Йоханнес Моссинг стоял в дверях. В руках у него был керамический горшок с цветущим апельсиновым деревцем, и он с тревогой смотрел на жену.

– Ты плачешь?

– Да нет, ничего. – Эллен Моссинг подошла к мужу и обняла его. – Я просто задумалась о былых временах, а я тогда становлюсь такой сентиментальной, ты же знаешь.

Он отставил горшок в сторону и пристально посмотрел на неё.

– Ты точно в порядке?

– Да-да, это всё моя глупость. – Она отмахнулась от вопроса как от назойливой мухи. – Проходи, поздоровайся с гостьей.

Элоиза встала.

– Добрый день, – сказал Йоханнес Моссинг, протягивая руку. – Я – муж Эллен. Извините, что я вторгся и прервал вашу беседу, я просто подумал, что что-то случилось.

Элоиза пожала его руку и вежливо кивнула.

– Элоиза Кальдан.

– Кальдан? – Он с улыбкой посмотрел на неё, прищурившись и не отпуская её руки.

 – Мы раньше не встречались с вами?

– Нет, не думаю.

– Вы местная?

– Нет, из Копенгагена.

– Элоиза – журналист, – сказала Эллен Моссинг. – Она пришла поговорить о Кристофере.

Улыбка мгновенно исчезла с лица Йоханнеса Моссинга, и он тут же отдёрнул руку, как будто обжёгся.

– Журналист, – твёрдо сказал он. Выглядел он так, будто только что разжевал горький миндаль.

Эллен Моссинг пришла Элоизе на помощь:

– Я сама пригласила её зайти, Йоханнес.

Я не возражаю против того, чтобы поговорить о произошедшем. – Она нежно похлопала его по руке. – Тебе я тоже советую: вполне возможно, что тебе станет легче. Это не страшно, вовсе наоборот.

Йоханнес Моссинг мгновение смотрел на свою жену, не произнося ни слова. Затем он повернулся к Элоизе и сказал ровным голосом:

– Будьте добры, покиньте наш дом.

Как по волшебству в дверях материализовалась домработница.

– Я провожу вас, – торжественно произнесла она.