Отблески моей сентиментальности. Любовная лирика

Письмо от Элен

Вспоминаю твоё чёрное, как уголь, пальто

В сочетании с той самой, слегка нелепой, шляпой,

В коих ты уехал в поместье дяди давно,

С целью стать поглощённым неизведанной тайной.

Ведь ему лишь известно о твоей любимой семье.

Его, надеюсь, скоротечно болезнь не сгубит.

Может, успеешь узнать, что было нужно тебе,

И день отъезда домой поскорее наступит.

Мне так нравятся строки из твоего письма:

«Здесь бушевало море, словно женщина в гневе».

Мои сны стали хуже, и я день ото дня

За тебя волнуюсь, не замечая время.

Я погрязла с лихвой в романах Лоренса Стёрна,

Начала «Манон Леско» Антуана Прево.

Я стараюсь быть дамой, как желают, покорной,

Но наружу так просится моё озорство.

Меня вновь заставляют носить тяжелый турнюр,

Хоть он и вышел из моды, это не всем по нутру.

В платье из шёлка лионского среди ряда скульптур

Спешу читать я в усадебный парк поутру.

Приятен шелест весенней позеленевшей листвы,

Он звучит как ноты простой увертюры.

Нынче в саду черешня распустила цветы,

И расцвели растения иностранной культуры.

Я хочу, чтоб скорее ты раскрыл все те тайны,

Что окутали сердце твоё беспокойное.

Я надеюсь, не изменишься ты там случайно,

Ведь необъятны границы путешествия вольного.

Мне без тебя остаётся любить одиночество.

Я о тебе крайне часто, поверь, вспоминаю.

Пиши чаще, ведь мне этого очень хочется…

(P. S. Твоя Элен. Жду и, несомненно, скучаю)

Глаза цвета незабудок

Её гордый, леденящий взгляд априори

Отталкивает, гонит прочь.

Глаза словно два нескончаемых поля

Незабудок (цветом точь-в-точь).

Её невозможно увидеть на биеннале

Популярного нынче искусства,

Для неё – инсталляция из горстки стали

Вызывает равнодушное чувство.

Ей уютнее читать, укутавшись пледом,

Достоевского или Набокова.

Путь спокойной жизни ей чужд и неведом,

Слишком много с ней было жестокого.

Её терзали, отчасти, ею манипулировали

От извечного непонимания.

Её словами порою так нагло манкировали,

Их не брав совсем во внимание.

Я увидел её, от всего мира закрывшуюся,

Замкнутую в оковах мыслей,

Убрал прядь волос солнцем озолотившуюся,

И заметил цвет глаз её чистый,

Как небесный свод без единого облака,

Достойный даже немого восторга.

Словно была ни для кого Богом не создана —

Неприкосновенна она настолько.

Она меня прогнала, не оставив надежды,

Очень гордо, но так безупречно.