Десять писем к подругам. Рассказы

Арина Юрьевна никогда не видела, чтобы фонтан работал, и вообще сомневалась, что к нему подведена вода. Но место это ей нравилось, здесь было тихо и уютно. Санитар подкатил кресло к одной из скамеек и поправил одеяло, которым был укрыт безмолвный мужчина.

– Спасибо, – сказала Арина Юрьевна, – вы можете идти.

Павел Сергеевич молча кивнул и удалился.

Арина Юрьевна села на скамейку и погладила мужчину по голове.

– Ну, здравствуй, Потапов, – сказала она, обращаясь к человеку, сидевшему в кресле.

 – Как ты себя чувствуешь?

Никакой реакции не последовало. Мужчина по-прежнему сидел в кресле совершенно неподвижно, и только налетевший лёгкий ветерок пошевелил его редкие волосы. Арина Юрьевна взяла руку мужчины, погладила его пальцы и неожиданно порывисто прижала их к своим губам. Мужчина как будто что-то почувствовал, голова его чуть дрогнула, но взгляд оставался таким же бессмысленным, как и прежде. Арина Юрьевна бережно положила руку мужчины на подлокотник кресла.

Лицо женщины, до этого закрытое и надменное, смягчилось и словно осветилось изнутри. В глазах её стояли слезы, но она сдержалась и не заплакала. Наоборот, улыбнулась и снова погладила мужчину по голове.

– Давай поговорим, Потапов, – произнесла она, глядя в его тёмные карие глаза.

– Ты изменился, но глаза у тебя такие же… Ты меня слышишь? Что ты слышишь, Потапов? А? Ты, правда, ничего не помнишь? Ничего не понимаешь? Ничего-ничего?

Мужчина молчал.

– А помнишь, Потапов, как мы познакомились? На втором курсе. Игорь тогда только начал за мной ухаживать. Он сказал, что у него есть приятель, который по вечерам подрабатывает гардеробщиком в театре и может достать контрамарку. Я тогда ещё подумала: «Прикольно!». И мы отправились к тебе в театр… Ты мне сразу понравился, Потапов. После спектакля ты, конечно, выдал нам пальто без очереди. Но я предложила Игорю тебя подождать… И мы тебя ждали, а потом втроём шли поздним вечером по Сретенке и болтали о всякой ерунде и смеялись… Было холодно, зима, но мы ничего не замечали.

Тогда я, наверное, и влюбилась в тебя, Потапов.

Арина Юрьевна поправила одеяло.

– Тебе не холодно? Ты чувствуешь холод? Ты вообще что-нибудь чувствуешь? Как это может быть? Ты был живой человек, умный, весёлый, нежный… А теперь? Теперь ты кто, Потапов?

Губы её задрожали, но она снова взяла себя в руки.