Десять писем к подругам. Рассказы

Другой, несмотря на крепкий морозец, шёл с непокрытой головой, и встречные с любопытством разглядывали его красивое восточное лицо – живые тёмные глаза, крупный нос, густые волосы, тронутые сединой, и профессорскую бородку. Был восточный человек коренаст, грузен, но двигался легко, широко размахивая руками с большими, как лопаты, ладонями. Второй господин внешность имел вполне европейскую, был высок, сухопар, носил очки с небольшими прямоугольными стёклами без оправы и руки держал в карманах. Приятели уже дошли до угла Малой Бронной и остановились как будто в нерешительности.

– Слушай, Борис, забыл тебе рассказать! – воскликнул вдруг восточный человек и хлопнул приятеля по плечу.

– Что такое?

– Знаешь, с кем я недавно задружился в «Одноклассниках»?

– Ну, и с кем же?

– Ни за что не догадаешься!

– Ладно, Рашид, говори уже!

– С Бортниковой! Ритой Бортниковой! Помнишь её?

Тень пробежала по лицу Бориса.

– Бортникову? – Борис постарался, чтобы голос его звучал равнодушно.

– Ну, да! Такая брюнетка невысокого роста… Она училась на экономическом факультете. Слегка замороженная. Царевна-несмеяна. Ты ведь, кажется, был в неё влюблён?

– Да, было дело, – как будто неохотно согласился Борис. – В неё многие были влюблены.

– Но только не я! Она была не в моем вкусе.

– Вот как?

– Я предпочитал светленьких. Кстати, у этой Риты подруга была – блондинка. Они все время ходили вместе… Её Людой звали, вот только фамилию не вспомню… Что-то на «о»…

– Остаповская, – сухо сказал Борис.

– Точно! Остаповская! Её ещё на последнем курсе из института попёрли, Остаповскую эту. Говорили даже, что чуть ли не дело какое-то завели… В общем тёмная была история.

– Да, что-то такое смутно припоминаю.

– А вот мы с этой Людой и некоторыми другими известными тебе персонажами иногда гуляли у Бортниковой на даче на Николиной горе. Когда родителей поблизости не было… Отец у этой Риты был какой-то большой шишкой – то ли военный, то ли кэгэбист, не помню… Суровый такой дядя, я один раз видел его мельком – в кожаном пальто и дорогой меховой шапке.

– Интересно, я не знал…

– Да! А сразу после института Маргарита наша вдруг пропала с горизонта – ни слуху, ни духу! Помнишь, тогда, после института все ещё как-то поддерживали связь, перезванивались, рассказывали, кто и где.