Экскурсия в шестидесятые…

Это была солидная дама лет сорока, очень уверенно себя держащая с персоналом больницы. Чем это объяснялось и какой недуг ее сюда привел Лиля не уточняла, да и общаться не было настроения. А зря.

Оказалось, что мир добрых людей предоставил Лиле еще одного спасителя – Пану Михайловну Генералову. Фамилия эффектная, как и сама женщина. Она работала в кассах аэрофлота, а муж – администратором местной киностудии.

Впоследствии Лиля поддерживала с ними отношения. Иногда, по приглашению, посещала их квартиру в новом районе города, где был полный достаток по тому времени.

В разговорах Лиля узнала, что несколько лет назад случилась трагедия: они потеряли сына в подростковом возрасте.

Чудкая Пана Михайловна смогла пережить это горе, но в каждом молодом лице искала черты родного ребенка. Этим она впоследствии объяснила свое активное участие в судьбе Лили. Форма, цвет глаз и выражение взгляда очень напоминали женщине сына. Оно, участие, началось с ходатайства перед врачами, хотя они тоже Лилю спасали.

Их меры хороши, но все же достаточны. Переживания девушки стали восприниматься всерьез, срок пребывания сократили. Эта короткая болезненная история утряслась. Отсутствие на канцелярской работе в приемной комиссии было оправдано документом из больницы.

Шумим и радуемся

Настало время оформлять свой переход на учебу и переезд в другое студенческое общежитие на прекрасный проспект им Ш.Руставели, наверное уже сменивший название, где два года жила Лилина одноклассница, более удачливая на экзаменах в 1966 году.

Но для этого надо было появиться на работе. Произошло бурное объяснение со сменным мастером и начальником ткацкого цеха, но накануне оформленная справка со ссылкой на номер приказа о зачислении, спасла Лилю от звания прогульщицы. По своей неопытности она не догадалась, и никто не подсказал, как-то известить руководителей раньше. А сейчас она стояла в кабинете начальника, в который врывался тяжелый гул станков при каждом открытии двери, и видела, как гнев сменился на удивление.

Только позже Лиля поняла, что она представляла собой редкий экземпляр молодой работницы, которая смогла вырваться из общей массы простых молодых трудяг, работающих кто хуже, кто лучше, из смены в смену, изо дня в день без особых перспектив, в периоды отдыха забавляя себя порой примитивными развлечениями и даже вульгарными поступками, не трудясь ставить перед собой какие-то цели.