Женечка

И прошу тебя: прости меня, взбалмошную,

Несдержанную, плачущую, в тебе растворяющуюся,

Вечность не обнимавшую с расставания нашего,

И после – лишь видевшую ангелов падших.

И пусть ни в начало, ни в середину,

Но с тобой! Возвратиться из этого мира

В мир живущей надежды и детской веры,

Что мы есть друг у друга, хоть раз в неделю.

Хроническая болезнь

Алкоголики будут также геройствовать —

И попадать в Склифосовский,

В лучшем случае, как и суицидальники

Совершать попытки множественные.

То, что заложено,

Не вырезать – любыми ножницами,

И в этой похожести обреченностью

Вселенская какая-то непреложность.

Как и любить тебя любовью раненного,

Хотя известно все было заранее.

Но пароксизмы любви, как выстрелы с одного шага, —

Точное попадание.

«Не надо, не надо, страдать!

Лучше все всем раздать!

Обрести свободу в желаний отсутствии!»

Какая же благодать,

Если я одиноким сиднем

Перестану присутствовать в мире?

Если лишить человека желаний,

Он умрет, кто бы он ни был.

Любовь – хроническая болезнь,

Не разлюбишь, не вылечишься инъекцией.

Хоть к гадалке ходи, хоть к монаху —

Неизлечимо биение сердца.

Так и живешь: когда чуть подлечиваешься,

Когда все надежды возлагаешь на печень.

Бог – любовь и, значит, основа —

И лечение бесконечно.

Наизнанку

Ты просыпала соль –

Ты теперь соло, я теперь соло.

Не дождется принца Ассоль,

Не забьется в ворота гол,

Не встанет утром рабочий,

Не дождется танцующий ночи,

И Раскольников, между прочим,

Забудет раскаяться Сонечкой,

Ребенок не получит подарков,

Не дождется любви куртизанка,

Не пропустят в ворота Каффку —

Мир вывернется наизнанку.

Молоко не прольется Аннушкой,

Пушкин доживет до старости,

Посторонний Камю станет радостным,

А лимоны наполнятся сладостью.

Не совершится прыжок,

Побежденный уже не рискнет,

И к любви уже не призовет

Вновь распятый Христос…

Ты просыпала соль —

Пути нет, где мы вдвоем.

Лишь ты причина того,

Что мир поменял лицо.

Если я умру

Если я умру – ты не заметишь,

Я теперь из таких невидимок: невидимее остальных.

А узнаешь – смерть облегчит без того от меня свободную память.

Не будет расходов и понятых.

Если я умру – не будешь плакать.

Кто оплакать мог, уже ушли.

(Да и истинное горе молчаливо:

Смерть слезами мерить не должны).