Седьмое путешествие Синдбада

3

Далее рассказ Ивана был о том, как он продирался через джунгли, выбрался к океану, на какой-то пироге достиг Гольфстрима, огибавшего здесь остров, был атакован акулой и чудом спасся, и, наконец, полуживой был подобран кораблем береговой охраны у восточного мыса Флориды. Переправлен в Вашингтон в Российское консульство.

Ох, как я завидовал Ивану! С детства бредил этими местами! Карибы… Одни имена чего стоят – Тортуга, Сент-Джон, Антилы.

Стон кливеров, звон пиастров, «Веселый Роджер» в васильковом небе…

А уж на Санта-Ино я и сейчас запросто бы смог сориентироваться без карты.

На спор!

Я знал, что именно там растут самые здоровенные хлебные пальмы – в два обхвата! – и что самая ядовитая тварь на острове – думаете, змея? – ха! – лягушка. Меньше ладони, а яд такой – пальцем коснулся – и все – в дамки! Противоядия нет. Я знал, что в истоках реки Артибонитэ было найдено золото, что самая высокая гора – Пик-ла-Сэль, что все население острова исповедует ислам, я знал… впрочем, какое это имеет значение?

Для меня, не чуждого изящной словесности (грешен, каюсь – печатаю стишата в своем журнале, под псевдонимом, конечно), и в некотором роде отчасти даже философа – какой русский не мнит себя философом! – но философа, разумеется, в самом приземленном, мелкотравчатом смысле, ни в коей мере не претендуя – помилуй бог! – само имя его – Иван – казалось примечательным.

По двум причинам.

Причина первая – умозрительная, философского плана.

Ведь есть имена, посудите сами, которые сами за себя говорят, тут и человек не нужен, и так все ясно.

Аристарх или, допустим, Леопольд. Или Эдуард, Эдик. С такими в разведку не пойдешь… Нет! Спросят: с Эдуардом Ардалионовичем в разведку, как? А никак! Вот с Климом, Глебом, даже с Семеном пойду, а с этим – миль пардон, увольте!

Или Авдотья. К примеру. Тоже ведь имя. Вот как представить, вообразить Авдотью с долгой линией бедра, точеной лодыжкой и осиной талией? Никак! Вот Евгению или Анжелику, Светлану – запросто, пара пустяков, даже зажмуриваться не надо, вот они тут, вышагивают волнующе, влажным глазом косят… А к Авдотье ничего, кроме монументально вздымающегося крупа, не приделывается.

Не поймите превратно, я вовсе не против прелестей такого рода (скорее даже за), я речь тут об именах веду. И соответственно об ассоциациях, с ними связанных.

А вот с именем «Иван» – совсем другая картина.

Оно как порожний стакан. Пустое.