Вера, Надежда… Любовь (сборник)

Глаза шамаханской царицы блестели лаком близких слез:

– Что ему от меня надо? Скажи, Маша, это такой способ домогательства?

Другого объяснения непостижимой неприязни к ней Семенякина Лиза не видела и, скорее всего, была права.

Вскоре девушка разочаровалась в работе журналиста, не успев им, впрочем, стать. Она ушла, но еще долго витал в коридоре сладковато-пряный запах ее духов, унося мужчин в сладковато-пряные грезы тысячи и одной ночи. А из жизни Марии Лиза выпала раз и… Вот и нет.

Не навсегда.

Однажды, спустя лет пять, кто-то дернул за рукав в магазине:

– Маша!

– Да?..

– Мария, вы… ты меня не узнаешь?

На нее смотрела совершенно незнакомая женщина, одетая во что-то глухое, темное, будто чернилами облитая от горла до лодыжек. Лицо без тени косметики, волосы зачесаны в гладкий хвост. Голос… Мария еле узнала Лизу по голосу.

– Это… ты?! – глупо спросила Мария и замолчала.

Страшно было задавать вопросы – видимо, произошло что-то дурное, какая-то трагедия, отчего между шамаханской царицей в павлиньих перышках и нынешней неприступной дамой пролегла огромная пропасть.

Лишь услышав колокольчиковый смех, Мария облегченно вздохнула: смеется, значит, все хорошо. Улыбка Лизы была по-прежнему прелестной: белоснежные зубы, круглые ямочки, блестящие черные глаза. Другая Лиза, перевоплощенная, но та же. Кажется, счастливая и вполне довольная собой.

– Как живешь? – решилась спросить Мария.

– Живу, – пожала плечом Лиза. – Замуж вышла. За Георгия Палыча.

Ну, помнишь, ты еще статьей его пугала.

– Который бу… бу… – забубнила Мария, и Лиза помогла, смеясь:

– Все верно, тот самый бугай! Он душка.

– А облысеть? Напрочь?..

– Что?

– Ты готова была облысеть, чем…

– Это ж фигура речи, – смутилась Лиза.

– Но он тебя домогался!

– Как бы иначе я поняла, что он меня любит?!

– А он любит?

– Не то слово!

– А ты?

– И я! Он же у меня первый, что бы вы обо мне ни думали! И последний.

– Ничего мы такого не думали, – соврала и мгновенно поверила себе Мария.

Лиза усмехнулась:

– А то я не знаю…

– Дети есть?

– Двое, мальчик и девочка.

Взгляд Марии ткнулся в обоюдоострые стрелки брюк подошедшего человека, поднялся по большому туловищу к буйноволосой голове.

– Гошик, – проворковала Лиза, – помнишь, мы приходили к тебе с Марией… Ну, тогда…

Георгий Палыч с обожанием смотрел на жену сверху вниз. Марию он снова не заметил, потому что отвлекся.