Вера, Надежда… Любовь (сборник)

Люба привыкла к «коллеге», даже подружилась с ним и не могла понять, почему дети его так не любят. Может, потому, что он все не мог определить, строгим ему быть с ними или на короткой ноге? Впрочем, мальчишки относились к вожатому относительно лояльно. Вот девочки просто терпеть не могли «Таракана несчастного» и с возрастающей женственностью, в которой стервозности хоть отбавляй, оттачивали на нем свои острые язычки.

Он обижался почти до слез. Срывался, кричал… и снова попадал под обстрел слов и взглядов. Был незло памятен, и злыдни этим пользовались.

Ребята соскучились по дому. Кто-то уже потихоньку паковал чемоданы с коллекциями камней и морскими звездами. Утренний подъем перестал раздражать, большинство безмятежно давили храпака под надсадный тенорок вожатого. Он гневался, мог облить холодной водой из кружки даже девчонок.

– Отомстим ему напоследок? – предложила Леночка.

Таракан встревожился, когда основные его мучительницы подозрительно рано попросились спать. Не заболели случаем?

Немного погодя девчонки, приглушенно смеясь, склонились с фонариком над листом ватмана…

Утром Серафим, потрясая листом ватмана, ворвался в комнату Любы.

– Что это?! Что?! – спрашивал он, тыча пальцем в сорванный с двери лист.

Люба пригляделась. На бумаге фломастерами было нарисовано чудовище в очках, с торчащими в стороны усами. Под обезображ… то есть изображением стояла подпись на якутском языке. Если перевести ее на русский, получилось бы примерно вот что:

Сбрей дурацкие усы,

Нет ни грамма в них красы,

Заведи жену потом,

Утром ей кричи: «Подъем!»

Мы скучать совсем не будем,

Скоро мы тебя забудем,

Рыжий и ужасный, тощий и несчастный!

Люба еле сдержала улыбку:

– Ну, пошли разбираться…

Притихшие девочки наблюдали за Серафимом, и смеяться им не хотелось.

– Вы… вы издевались надо мной весь сезон! За что? Что я вам плохого сделал?!

Люба подумала – он сейчас разрыдается, и пришла на помощь:

– Как вам не стыдно! Серафим Георгиевич даже прочитать не может, что вы тут написали…

– Но мы же думали его обрадовать, – пискнула Леночка.

На мгновение в комнате воцарилась недоуменная тишина.

– Хотите, переведу? – Леночкин голос не дрогнул, когда она читала: – Дорогой Серафим! Нам нравятся ваши усы и песни. Они мужественные и романтичные. И поете вы хорошо. Рыжие люди на земле – редкость. солнечный цвет. А вы – солнечный человек.