Граждане неба. Путешествие к пустынникам Кавказких гор

С гор в монастырь приходят пустынники к исповеди и причастию. Приносят на продажу свои изделия: ложечки, кресты и четки. Запасаются сухарями и всем необходимым.

Монастырь принимает пустынников, – но не любит их.

Монастырь видит в пустынниках косвенное осуждение себе. Это – «протестанты», которых не удовлетворил монастырь. Это – люди, предпочитающие «самочинное спасание» монастырскому послушанию и монастырской дисциплине.

– Они ушли от нас – нечего и ходить к нам!

Но открыто не гонят. Хотя бывает и это.

Один пустынник рассказывал мне, как пришел он исповедаться в Троицкий монастырь, недалеко от Красной Поляны. Иеромонах сказал ему:

– Ты живешь на речке, под скалами – и ступай в свою речку исповедоваться!

Первые мои поиски пустынников поэтому оказались безуспешными.

Я приехал на Новый Афон с очень солидным рекомендательным письмом, в котором, между прочим, было написано: «У подателя такого-то есть очень серьезная духовная нужда видеть и говорить с пустынниками, не откажите помочь ему своими советами и указаниями найти их на Кавказских горах»…

Фраза «о духовной нужде» испортила все!

Как это с «духовной нуждой» – и вдруг обращаться не к монахам, а к каким-то «пустынникам»!

И в результате на Новом Афоне мне было сказано, что никаких пустынников они не знают…

Вероятно, я долго бы разыскивал пути, по которым можно добраться до пустынников, если бы случайно, уже на следующий год, не узнал, что тут же, на Афоне, против гостиницы для «чистой публики», есть каморка и для них.

Была Страстная неделя. В монастырь пришло человек десять пустынников.

Когда я вошел к ним, они отдыхали после службы. Несколько человек за столом пили чай. Некоторые лежали на нарах. В головах почти у каждого стоял мешок с сухарями: они уже получили это монастырское подаяние.

Я боялся входить к ним. Я думал, что, может быть, неловко с моей стороны врываться к людям, только по необходимости покидающим свое безмолвие; может быть, они не хотят ни видеть, ни разговаривать с «мирским» человеком.

«Пустынники» рисовались мне мрачными, замкнутыми, неприветливыми. Да, кроме того, было жутко как-то от мысли, что увидишь перед собой людей, если не святых, то во всяком случае вступавших на путь святости.

И первое, что поразило, – это их простота. Они совсем «как все»! Сразу исчезла тяжелая неловкость. Простота их невольно передалась мне. Почувствовалось, что и ты с ними можешь быть простым и искренним, как ни с кем.