На пути к истине

Утолив жажду и обменявшись ещё несколькими ничего не значащими фразами, они направились к прокурору.

Блюститель закона сидел, склонившись над бумагами. Это был уже немолодой мужчина с рыжеватыми, зачёсанными набок волосами, в солидных, дорогих очках, правда, чуть великоватых для худого маленького лица. Глаза из-под стёкол смотрели тускло и устало, а две скорбные складки возле уголков рта усугубляли это выражение усталости, придавая всему лицу какую-то озабоченность и угрюмость.

Увидев вошедших, он встал, вышел из-за стола.

– Догадываюсь, вы из Москвы. Рад, очень рад! – сказал он хриплым, простуженным голосом, протягивая Шамсиеву усеянную веснушками руку. – Что ж, будем знакомы, Александр Петрович Трифонов, прокурор города. А вы, если мне не изменяет память… Шамсиев Булат Галимович. У меня здесь всё записано, ещё вчера звонили о вашем приезде. А ты что же стоишь, Сергей? – глянул он вопрошающе на Вахрамеева. – Усаживай гостя.

– Шамсиев… – уважительным и многозначительным тоном заговорил горпрокурор, когда все трое сели за стол. – Наслышан, наслышан. И про ваши успехи в следствии и в научной деятельности. Это дело об убийстве в московском метро… Газеты на всю страну вещали. И вашу последнюю статью читал в информационном сборнике. Как её… Психологические особенности допроса убийц… Весьма любопытная вещица! Вы где учились-то?

– В Казани, в университете, – ответил чуть натянуто Шамсиев, не скрывая своего желания скорее переменить тему разговора.

– Мысли бывают разные… А настроение, скажу не хвастаясь, было боевое, да вот приболел немножко. – Поморщившись, прокурор кашлянул в кулак. – На прошлой неделе ездили с начальником милиции на рыбалку и попали под дождь. А тут ещё это паршивое дело… Ты только не подумай… – Он посмотрел на Шамсиева и поджал губы. – Извини. Я уж на «ты» перешёл! Да чего нам соревноваться в интеллигентности, поймём, небось, друг друга… Так вот, не подумай, ради бога, экие, мол, бездари, дилетанты, месяц провозились и не могли раскрыть преступления…

Помолчав немного, он кивнул с сочувствием на Вахрамеева, сидевшего в глубокой задумчивости, и продолжал уже оживлённо, с нарастающим азартом:

– Ведь Серёжа, то есть Сергей Васильевич наш, тоже не лыком шит, хотя и молод ещё, и не так, быть может, опытен.