На пути к истине

Наблюдая за ней, Шамсиев вдруг ощутил неясное внутреннее беспокойство, будто кто-то со стороны потихоньку следил за ним.

Он поднял голову, огляделся и вдруг замер.

Неподалёку, за торговыми рядами, стояла, взирая на него чуть улыбающимися глазами, женщина, яркая, красивая и до боли знакомая. И тут же его осенило. Боже мой! Да ведь это же она, Аристова!

Но откуда? Что это, бред, галлюцинация?

Он тряхнул головой, пристально всмотрелся ещё раз в стоявшую словно призрак женщину.

Да, точно, это она! Эти выразительные голубые глаза, эти роскошные светло-русые волосы, эта высокая горделивая шея, увенчанная цепочкой беленьких бус, это платье, голубое, в белый горошек – их невозможно перепутать, они могут принадлежать только ей, Аристовой…

– Ну что, берёшь, что ли, сынок, картошку-то иль передумал? – словно пробудил его от какого-то короткого сна недоумённый голос старушки, и он, тут же повернув голову, проговорил спешно:

– Да, да, беру, бабуся, беру… Извините…

Наклонившись, он стал перекладывать картошку в пакет, делая это торопливо и неуклюже, словно кто-то сдерживал его руки.

Ошарашенный, он стал искать её в толпе, прошёлся между рядами, вглядываясь в лица встречных. Но напрасно. Всюду, куда он ни обращал свой взор, видел лишь чужих, незнакомых женщин, а та, которая была ему нужна, словно растворилась в воздухе.

Охваченный смутными чувствами, Шамсиев покинул многолюдный рынок…

Вернувшись домой, Шамсиев освежился холодной водой и принялся готовить ужин. Как человек, часто бывающий в командировках, он имел в этом деле солидный опыт.

Почистив и нарезав с пяток картофелин, поджарив лук и морковь, он заточил всё это в наглухо закрытую сковородку и, поставив её на газовую горелку, поднялся на верхний этаж и включил телевизор.

Шёл какой-то низкопробный зарубежный фильм с синхронным переводом и, чтобы хоть немного расслабиться, Шамсиев откинулся на спинку стула и закрыл глаза.

Всё это время, пока он возвращался домой и возился на кухне, он беспрестанно думал о той странной женщине, неожиданно явившейся перед ним в образе Аристовой.

Воскрешение из мёртвых – он мало в это верил, но всё равно то, что произошло час назад на рынке, не укладывалось в голове, порождало самые разные догадки и предположения.