Когда наступит утро

Софи это заметила и позволила себе маленькую шалость, которая была недопустима в ресторане такого уровня: то ли для того, чтобы улучшить свое настроение, а скорее всего, для того, чтобы подразнить мужчин. И невинная шутка удалась: теперь все смотрели под стол, на ее ножку без туфельки, которой она мило покачивала и улыбалась при этом. Казалось бы, ну что здесь особенного? Ничего! Просто покачивать ножкой может каждая, а заставлять мужчин нервно утираться накрахмаленными салфетками, увы, дано не всем.

Джеймс это заметил и подошел к Софи с улыбкой. Затем ловко налил в бокал коньяк и, наклонившись к уху, шепнул:

– Прекратите немедленно, Софи, иначе в зале случится помешательство. Она рассмеялась, но туфельку не надела. А то еще подумают, будто ей кто-то может указывать: что можно делать, а что нельзя!

– Джеймс, – обратилась Софи, – составьте мне компанию?

– О, это великое удовольствие! Джеймс щелкнул пальцем. К нему подошел помощник, выслушал своего патрона, поклонился и отправился к месту встречи гостей.

Джеймс присел рядом.

– Я волнуюсь за вас!

– Не надо, – Софи прикоснулась к руке управляющего. Но если я буду пьяна, то проводить себя домой доверяю только вам. Моя визитка в клатче.

Софи заметно нервничала. Она теребила красивое кольцо с большим выпуклым бриллиантом на пальце: то снимая его, то надевая вновь. Ее скулы подергивались. Джеймс искоса, с деликатностью посматривал на Софи. По напряженному выражению глаз было видно, что перед ними мелькали какие-то кадры, вероятно из ее жизни, и она будто выбирала, с чего начать.

А потом взгляд остановился… Софи резко взяла в руки бокал, поднесла к губам и выпила с наслаждением, до дна. Затем обворожительно улыбнулась и начала рассказ:

– Знаете, Джеймс, а ведь у меня есть сестра-близнец…

Управляющий удивленно приподнял брови.

– Да, мы похожи с ней, как две капли воды. Наше детство прошло в маленьком городке на побережье, где все друг друга знали.

Роуз была старше меня на несколько минут, и этим многое объяснялось. Она раньше увидела белый свет, вдохнула его аромат, в то время как я, опутавшись пуповиной, никак не могла вырваться наружу. Наверное, поэтому я так полюбила свободу, с первых ее мгновений, с первого вздоха. Кислородное голодание виновато… Так по-разному началась наша жизнь. Да и мы были разные. Роуз росла спокойным, рассудительным, уравновешенным ребенком.