Сахалинский ноктюрн. Рассказы

Матёрый попался, тварь! По ногам бил. А «Шульц» как-то сумел вытолкнуть кляп изо рта и, веря в своё близкое спасение, что-то орал на своём языке. И уже под прикрытием нескольких пулемётов к нам бежали немцы.

– Ну, уж это вам не по причалу Владивостокскому бегать! – скрипнул я зубами разворачивая автомат. – Он мне ещё за другана не ответил!

И уже плясал на мушке внезапно поздоровевший «Курт», что-то радостно крича и делая первые шаги навстречу своим, когда нарастающий свист всех бросил снова в снег. Наши миномётчики тоже не лыком шиты.

Такую стенку поставили между нами и его спасителями – приходи, кума, любоваться! И среди этого кромешного ада несколько пар рук потащили нас к спасительным окопам…

Долго я в госпитале валялся на Урале. Ещё, как попал туда, просил доктора:

– Всё, что ни скажешь, капитан выполню! Все процедуры приму, все операции перенесу, но ногу верни. Очень тебя прошу. Мне за дружка ещё отомстить надо. По-полной!

Тот покачал головой.

– Хлопотно будет! Видать из «машингеверера» тебя продырявили.

Но попробуем!

И орден меня в госпитале догнал, и ногу мне спасли. Только гнуться она перестала. С тем и комиссовали. А на мой упрёк доктор сказал:

– Извини, матросик! Сделали что смогли. Я ведь тоже не бог. Проще было отрезать её!

Так вот и закончилась моя война, сынки. Только к старости нога моя стала чаще болеть. Потому и гоняют меня дети по курортам. Трое их.

– Батя! Давай друга помянем твоего. – предложил Славка.

На сей раз старик не отказался.

Взял полстакана и спросил:

– Не многовато?

Мы ответили:

– Доза!

Он молча выпил, закусил и добавил:

– Вот так вот!

В вагоне шёл обычный трёп. Где-то звякнули стаканы. Кто-то хохотнул на анекдот. А мы ещё полчаса до нашей остановки ехали молча. Не до разговоров было. За окошком поплыли первые дома посёлка Вал. Нам сходить.

– Ну пока, отец! Если надумаешь снова к нам на «Горячие ключи» – дай знать любому из нас. Вызов дадим.

Сунули ему в карман листок с адресами и вышли из вагона.

А наш «архискоростной экспресс» повёз попутчика в Оху. Мы знали – завтра, не позднее обеда, он вылетит на материк. А дети встретят его во Владивостоке. Так что всё будет «абгемахт»! Вот так вот.

ЗВЕРЬЁ

Вот и получилось «не разбери-поймёшь»! Рост и шерсть от мамы-овчарки. Уши и всё остальное от спаниеля Женьки. А Женька, надо сказать, был из ряда вон. Покрупней своих собратьев. Потому у них с Альмой и получился роман.