Изображая Чкалова

Рисунок

В моём простом карандаше,

По-птичьи, что ли, долгоносом,

Как жук в лавандовом саше,

Как Ленин в утлом шалаше,

Измучен финским сенокосом,

Уснул маяк…

Напрягом трёх пурпурных крон

Транзистор в нём горел, как призма,

О том, что бытие не сон,

Близка победа коммунизма,

И космос будет покорён…

И вдруг иссяк.

И я объёмную морковь

Вонзил с размаху в лист альбомный,

Пролив с кистей на контур тёмный

Медовой акварели кровь.

А вот войны смертельный ход

В листа того же обороте —

Горит над танком самолёт,

И лупит пушка по пехоте.

А вот с огромной высоты

Глядит лохматое светило

Туда, где взрывы, как кусты,

И смерти золотая жила…

И вот чего там только нету!

И тьме найдётся цвет, и свету…

А нет – убежища душе

В моём простом карандаше.

Бессонница

Привидится же чудище

В расселине дымов!

Убожество, приблудище

Из тайного и снов.

Холодный воздух лопает,

Как дынный мармелад,

И мокрой лапой шлёпает

Часам настенным в лад.

И пасть его ощерена,

По-волчьему полна,

В пустых глазах затеряна

Неполная луна.

Мои надежды нежные —

Мол, жить ещё и жить —

В объятия безбрежные

Готово заключить.

И чем душа в груди моя

Держалась бы в ответ,

Когда бы не любимая,

Лелеющая свет?

Лунатизм

Есть океан на левой стороне

Того, кто по ночам без света волен

И ходит высоко в глубоком сне

По крыльям крыш и рёбрам колоколен.

Есть океан и вечная тропа

На побережье тёплыми камнями.

Издалека на ощупь и слепа,

Всё видит ночь, летающая снами.

Есть океан и стаи пёстрых рыб,

И водорослей лес непроходимый,

И тёмный хоровод придонных глыб,

В парении медуз неопалимый.

Есть океан у спящих на ходу.

Вагон метро. Упала на пол книга —

И острие несущегося мига

Горящей спичкой чиркнуло по льду.

Прощание с зимой

Утро взмыло – и снова не промах,

Час-другой в темноте погодя.

И мерещится в мутных проёмах

В тихом омуте пламя дождя.

Закипает земля под карнизом

На веселье костру моему —

Не спеша разгорается низом

Поджигающий холод и тьму.

Не спеша, полегоньку, помалу,

По молекуле – как помело,

Отдавая судьбу опахалу —

Ветру, марту, в песок и стекло.