Синдром Искариота, или История одного предательства. Повесть

Скучать было некогда, да Крис и не давала скучать. Её мурчание становилось всё навязчивее, повадки – диче и агрессивнее.

Решившись немного отвлечься, Эсператов включил телевизор. Звучали рождественские стихи. Под скрипичную музыку женщина в строгом тёмно-пурпурном одеянии читала известное стихотворение Блока, полное мистических озарений и мрачных предчувствий:

Был вечер поздний и багровый,

Звезда-предвестница взошла.

Над бездной плакал голос новый —

Младенца Дева родила.

«Гм …Конечно, люблю Блока, – стал философствовать Эсператов.

—Но к Рождеству могли бы что-то и оптимистичнее прочесть – возможно, Бродского или Бунина. Да, почему бы не Бунина – «вечерний ангел», «грёзы золотые», «чистой радости» мечта… А может, их уже читали? Даже у меланхоличного Надсона был светлый рождественский стих…». Рассуждение Эсператова прервало возвращение ощущения голоса женщины-чтеца на последней строфе:

Владыки, полные заботы,

Послали весть во все концы,

И на губах Искариота

Улыбку видели гонцы.

«И на губах Искариота улыбку видели гонцы», – машинально повторил Эсператов последнюю фразу. А затем он мысленно вернулся к пропущенной строфе:

И было знаменье и чудо:

В невозмутимой тишине

Среди толпы возник Иуда

В холодной маске, на коне.

Почему Искариота сделал Блок свидетелем Рождества? – задумался Эсператов. Он часть предвечной силы, оскверняющей свет и радость. Не антихрист и не бес – вечный лицедей, предатель и мнимый победитель. Предательство ранит больнее, чем открытая вражда, не так ли? Чудо Рождения и чудо греховного лицедейства.

Одно неизбежно сопровождает другое, как спутник, как предвестие грядущего столкновения двух начал одной истории, что изображено на фреске Джотто…

К ночи телефонный дисплей высветил сообщение от жены. Снова завязалась «телеграфная» беседа.

Жена: – Я на Рождество никак не успею. Миу. Спишь?

– Какой тут сон…

Жена: – А что?

– Пушистик ничего делать не даёт.

Жена: – А что делает?

– Мешает. То на стол лезет, то на планшет, урчит и вращается.

Жена: – И что? Кошке просто плохо, пройдёт.

– Мне тоже не лучше.

Жена: – А тебе от чего?

– От этого.

Жена: – От кошки? Ну запри её тогда.

– Да постоянно вой в ушах, на все столы к любой посуде прыгает.

Жена: – Тебя это злит, так?

– Не злит, просто изматывает.

Жена: – Если бы я сделала операцию ей, она бы так не мурячиля. Ты сам отказался от этой идеи, кстати.

– Ещё хуже бы было калечить.