Синдром Искариота, или История одного предательства. Повесть

Вместе с высоким седым и худощавым мужчиной средних лет, уверенно шагающим к входу, мельтешит по сугробам девушка в светлой одежде. Резво отозвалась на приход хозяев лохматая лайка, привязанная на цепи. «Юми, сидеть, свои!», – скомандовал псу вошедший во двор хозяин. – Ну разве это охранный пёс? Кошка великорослая», – саркастично заметил хозяин, увидев, как его дочь нежно приглаживает собачьи вихры. Ловкими касательными движениями он стряхнул снег с одежды.

За изгородью кипучая атмосфера деревенского двора в зимнюю стужу бойко обнаружила себя внезапно пробудившимися голосами мекающих, кудахтающих и крякающих существ.

– Лида, а ты воду козлятам носила? – послышался с крыльца сиплый женский голос.

– Утром наливала. А что? – в тембре меццо-сопрано ответила девушка-подросток.

– Иди-ка скорее ещё добавь. Козы уж больно беспокоятся сегодня весь день.

– Ща прямо выбегу в холод, – меццо-сопрано заметно перешло в контральто. – Мам, ну сколько можно! Хватит там им питья.

– Иди налей – кому сказала! Вечно не допросишься…

Проступи лестницы у крыльца сухо затрещали под тяжестью сапог вернувшихся с поездки родственников.

– Ну и где твой муж? Где «дедя», куда подевался? Опять не приехал (после каждой фразы застывали короткие паузы)? Плохо ему здесь с нами? Нос от нас теперь воротит. Венчание, видишь ли, ему не устроили. А тебе с ним таким хорошо или нет – вот в чём вопрос, – почти с порога услышала Регина монотонный и самоуверенный голос матери.

Тут и отец не замедлил вставить слово:

– Я его звал к нам несколько раз.

А он дуется, корчит из себя что-то: «Нет, спасибо, работы у меня здесь полно!» Неладно у них что-то…

Регина насупилась, устремила взгляд горько-шоколадных глаз в окно, в сторону жёсткой горизонтальной полосы высокостенного забора, – так, что классически выстроился лекальными очертаниями её упрямый профиль… Тонкая шея, напряжённо удерживающая в строгом положении головной овоид, важно выступающий подбородок с едва заметной ямочкой посередине, слегка выпяченная нижняя губа, немного оттопыренный и мясистый носик, изящная дуга покатого лба – во всём этом был какой-то след трогательной наивности и нескрываемой обиды.

На плотно вписанных в тугие орбиты глазах с чувственно-глубоким взором появились редкие слёзы. Послышались короткие всхлипывания, сквозь которые обрывочно стала звучать тихая речь:

– Я ему говорила: «Не поедешь – сильно на тебя обижусь». А он всё: «Нет, ты знаешь, почему не еду». Да ну его… Остался там с Крис.