Золотой колодец. Избранные рассказы

Почему государство имеет право распределять квартирные метры по принципу:

«Этому – даю, а этот – подождёт 15—20 лет! Этот должен жениться для трёхкомнатной квартиры и иметь 2—3 детей!»

Что, все деньги идут на защиту Родины от внешнего врага? И кого вы защитите, если очень скоро униженное и обиженное поколение деградирует и не будет способно больше ни на что, кроме примитивных инстинктов выживания?

– С Вами трудно вести диспут. Вашей логике, закону построения мысли позавидовали бы философы Древнего мира.

Как типичный представитель государственной власти, поднимаю обе руки и сдаюсь! Что это за кинжал висит на ковре? Можно полюбопытствовать?

– Да, пожалуйста, смотрите! – я взял кинжал и подал ему в руки, хотя внутри у меня всё похолодело:

– Знает ли Евгений об этом кинжале? Ведь, он много лет работал рядом с Камюром, которого ни в коем случае нельзя было подставлять. Он, вроде бы, нелегально присвоил себе этот трофей, а эти партийные деятели пойдут на всё, на любую подлость, чтобы завладеть таким необычным предметом.

– Боже, мой! Да это же именной клинок-кортик фашистского аса! Вот здесь, под свастикой, мелкой гравировкой его имя, фамилия и цифра «200». Да это же, 200 сбитых им, советских самолётов! – в восторженных словах Первого секретаря было неподдельное восхищение подвигом фашистского аса, легко отправившего на тот свет каких-то 200 неумёх-растяп.

– Только сам Гитлер мог вручать такие награды вместе со своим «Железным крестом»! У Вас, случайно, его нет? Откуда у Вас это чудо?

– Человек, совершивший это чудо, получил звание Героя Советского Союза.

Но не за то, что сбил аса, а за документы, карты дислокации немецких аэродромов на линии фронта в 600 километров, по которым немедленно был нанесён удар наших войск, сберёгший жизни сотен тысяч бойцов Красной Армии. Этого лётчика уже нет в живых, а кортик подарил мне его сын, за одну неоценимую услугу, о которой не скажу, так как это – не моя тайна.

Я заметил, что Первый секретарь дал подержать кортик Евгению, и тот о нём ничего не знает. У меня сразу отлегло от сердца.

– Этот кортик должен быть у меня. Вы, Вадим Александрович, никогда не сможете его сохранить при этих условиях жизни. Давайте договоримся, что этот клинок отдаёте мне во временное пользование и хранение. По-малейшему требованию, я верну его.