Я сон, у меня есть имя

 – Сознатели действительно могут вторгаться на территорию детской тени и завладевать их душами.

– Но как? Разве это возможно? – настороженно взглянул Шестой на новенького.

– Возможно, мой друг! Если этот ребёнок коснулся потустороннего мира, а именно – зоны забвения.

«Он ещё меня и другом называет. Какой я ему друг?» – подумал возмущённый сновидец с карманами. А затем резко проговорил:

– Это абсурд! Человек не может попасть по ту сторону границы, а потом снова вернуться в материальную оболочку.

Друзья переглянулись и потупили печальные взоры.

Над зоной ожидания снова повисла гробовая тишина.

– Вы что-то скрываете от меня? – крикнул Шестой. – Говорите! Жизнь детей в опасности!

– Любое существо, – осмелился Шестьсот первый, – может не только попасть в зону забвения, но также и выйти из неё. Человеческие души часто посещают этот загробный участок, находясь между жизнью и смертью, но всё же, не все, правда, возвращаются на землю. И ты… – прервался он, нахмуривши свою прозрачную оболочку, – там тоже уже был.

Грудь Шестого наполнилась яркой безудержной волной страха и паники, которые застыли на краях сосуда гневной серой плёнкой. Впервые он почувствовал ярость, боль и трепетание своей беспокойной души. Крик отчаянья, уныния и обиды ворвался внутрь и заполнил пространство его слабой, но всё же неиссякаемой энергии. В его груди нарастал обезумевший крик, который никак не мог вырваться наружу.

– Но почему? – не понимал он. – Почему вы не сказали мне об этом раньше?

– Тише! – прикрикнул Шестьсот первый.

 – Неужели ты до сих пор не понял? Каждый, кто владеет лишней информацией, навсегда лишается памяти в зоне забвения. Ты хочешь, чтобы и мы попали туда?

– Не хочу! – рассердился Шестой и попытался отвернуться от своих товарищей, скрестив руки на груди.

– Дружище, – одобряюще сказал Пятьдесят девятый, похлопав его по плечу, – мы хранили эту тайну только для того, чтобы тебя снова не забрали за границу нашего мира. Ты дорог нам.

– И сколько раз я уже там был?

– Шесть раз… – протянул Пятьдесят девятый, не видя смысла всё скрывать.

– Может ли это быть как-то связано с моим номером? – поинтересовался Шестой.

– Да-да, – заявил Шестьсот первый, – всё сводится к тому, что все наши номерные знаки – лишь отметки о пребывании в зоне забвения.

– Неужели ты был там уже шестьсот один раз? – возмутился он. – А ты – пятьдесят девять, – показал он на другого товарища.

– А я – два, – подтвердил новенький, улыбнувшись.