Путеводитель по раю. На грани неведомого

Жена никогда не упрекала его в его в «холодности» к карьерному росту, и моталась с ним по дальним гарнизонам, снося все тяготы армейской жизни и коммунальные неудобства.

Жена…

Вот уже три года как он вдовец. Слово неприятное, да и некрасивое. Он вообще старался этого слова избегать даже в мыслях. Сын Дмитрий, пошел по стопам отца, тоже ракетчик, только служит во флоте. Видятся они редко. Последний раз на годовщину смерти матери он приезжал вместе с женой и внуком. Тогда Михалыч ему и сказал, что хочет перебраться из города, который давит на него.

Дмитрий не возражал. Больше года ушло у него на поиск подходящего варианта, оформление купли-продажи и переезд. Разницу в сделке он отправил сыну.

Как ни странно в выборе места жительства основную роль сыграла ностальгия. Страна поделилась на два сегмента, – бурно развивающийся и умирающий. Основные деньги в стране крутились в Москве и Питере, еще небольшая часть в крупных промышленных центрах и курортных городах.

Это и был развивающийся сегмент, а, дальше по всей стране шло умирание.

Городок, который выбрал Михалыч, находился как раз на стыке этих зон. Здесь даже местное руководство осталось, чуть ли не с Брежневских времен. Местный глава по фамилии Камышов, как поведал ему позже всезнающий Цезарь, был совершенно невзрачной личностью, которую нигде не узнавали, и ему постоянно приходилось представляться. В конце концов, лет через пятнадцать фамилия въелась, и сам город стали называть Камышовкой.

В городке продолжали работать несколько предприятий. Домов строилось примерно столько, сколько разрушалось. Количество жителей тоже не росло и не убывало, – сколько умирало или сбегало из городка, столько же и приезжало из бывших, порядком обнищавших советских республик. В остальном все было как везде: вокзал, автовокзал, гостиница, баня, несколько кафе и ресторанов. Везде шла тихая, размеренная жизнь. Самыми бойкими и посещаемыми были рынки – центральный, и Шапито – цирковой шатер, в котором вместо зрительских мест были оборудованы торговые.

Вот туда-то, в Шапито и отправился Михалыч пополнить свой продовольственный запас.

Он поздоровался с Клавдией и сидевшей с ней рядом в неизменном платочке Липой Николаевной, – именно так сокращенно называли эту еще не старую, но всегда скукошенную женщину. Действительно полное имя Олимпиада, к ней как-то не вязалось.