Путеводитель по раю. На грани неведомого

– Значит, и правда хороший человек. У нас сейчас только говнюков всяких толпами и с музыкой хоронят, а хороших людей и при жизни не ценят и после смерти забыть быстрее стараются. Они ж как укор всем оставшимся.

Вовка ехал домой и вспоминал. Знал он Михалыча всего ничего, но ближе человека в жизни не встречал. И это несмотря на то, что по возрасту, тот мог бы быть его дедом. Но между ними была какая-то невидимая связь – чувствовал как их притягивало друг к другу.

Мучил его еще и вопрос: что же было в последнем взгляде Михалыча? Это было какое-то послание адресовано именно ему.

И еще это резюме паталогоанатома: – Сердце разорвано как граната – никогда такого не видел – возможно, умер до того как упал.

Вовка чувствовал себя после свершившегося совсем другим человеком, как будто в его теле поселился кто-то еще. Но это его почему-то совсем не тревожило. Он вспомнил слова Палыча: Рубикон пройден – назад дороги нет. Это было сказано и о нем – прежним Вовкой он уже никогда не будет! И еще он вспомнил слова Михалыча:

– Незачем бояться смерти.

Как говорили эпикурейцы: когда мы живем— смерти еще нет, а когда она наступает – то нас уже нет.

Он все прокручивал и прокручивал в памяти последние секунды жизни Михалыча и тот самый взгляд. В какой-то момент его словно озарило – это была просьба-наказ: «Продолжай!..»

Два месяца назад

Под равномерное покачивание вагона в его голове одна за другой возникали картины недалекого прошлого. Два месяца назад Вовке повезло, он снял комнату в центре города рядом с работой и всего за тысячу в месяц.

Давно уже ему хотелось пожить одному, самостоятельно.

Вовкина мать с отчимом жили в поселке кирпичного завода – три остановки на электричке. Но дело даже не в дороге отнимавшей около часа. Осточертело ему жить в доме отчима с его армейскими замашками советских времен. Да он и сам только-только полгода как отслужил. А когда вернулся, родного дома как не бывало – сгорел дотла. Вот мать и перебралась к своему давнишнему ухажеру, которому почти десять лет во взаимности отказывала.

Жизнь – штука сложная, порой она ведет людей против их желаний и устремлений, особенно тех, кто перестает бороться – так, довольно мудро рассуждал Вовка в неполные 22 года. А ведь в школе он был твердым троечником. Вовка никогда не делал уроки, ему достаточно было внимательно послушать преподавателя, чтобы понять суть вопроса. Он всегда отличался живостью ума, был среди сверстников заводилой и числился хулиганом.