Путеводитель по раю. На грани неведомого

Михалыч не стал откладывать дело в долгий ящик и сразу пошел в городскую администрацию. Здание находилось по соседству с ОВД и среди облупившихся двух-трех этажных домов дореволюционной постройки выделялось монументальностью. Входя в вестибюль, он поймал себя на мысли – такое шикарное здание администрации иметь в таком захолустном городке, – мягко говоря, неприлично.

В действительности, по тогдашней задумке весь город должен был стать таким же статным, густонаселенным и удобным для жизни и труда. Здание администрации и горкома партии должно было стать первым камнем в заделе будущих светлых времен, но как у нас часто бывает, после закладки первого камня и последующего празднования этого события, средств на второй камень уже не хватает.

Все это происходило на излете коммунистических времен, в период престарелых вождей, который был охарактеризован в народе поговоркой:

«Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Центральном Комитете».

Михалыч поднялся на третий этаж к кабинету Троянова.

Хотя он и забыл спросить у подполковника фамилию или хотя бы приметы «Фунтика», вычислить его не составило труда. Записавшись для вида на прием, и пройдя не спеша по коридорам, он два раза натыкался на невысокого хлыщеватого человека, с небольшими усиками, шарящего глазами по посетителям. Он, – подумал Михалыч, – точно он, – и при очередной встрече остановил его.

– Молодой человек, не могли бы вы мне подсказать…

– Я вас слушаю.

– Вернее, мне уже подсказали, что мой вопрос может решить Троянов, но его приемные дни меня не устраивают.

Я здесь буду всего три дня, и сами понимаете…

– Суть вопроса?

– Хочу поменять свой Север на ваши прекрасные места, и вопрос обычный обустроиться и вложиться в небольшой бизнес, чтобы на хлеб с маслом можно было что-то сверху положить.

– Вам совершенно правильно подсказали. Но… он так занят, что в течение трех дней это проблематично. Надо его секретаря уговорить, продвинуть, отблагодарить…

– Так мне к секретарю?

– Нет, нет, что вы! – всполошился Фунтик, – она у чужих ни под каким видом… но я уже вошел в ваше положение и…

– Не стесняйтесь, говорите конкретнее.

Фунтик окинул оценивающим взглядом добротный, правда, чуть устаревший костюм просителя и незаметно показал три пальца.

– Триста фунтов?

– Чего? – Фунтик подозрительно взглянул на просителя, а Михалыч досадуя, на непроизвольную промашку стал выкручиваться.

– Это у нас в Мурманске условную единицу так зовут.