На пороге

И вот уже пять лет он с женой, ихтиологом по образованию, живет в деревне. Жене пришлось переучиться на зоотехника. Здесь у них родилось двое детей. По территории колхоза на протяжении тридцати километров протекает неширокая река. Жена мечтает запрудить ее в нескольких местах – есть очень удобные горловины меж холмов – и разводить карпов. Это, говорит, было бы золотое дно. Деньги от продажи рыбы с лихвой перекрыли бы доход от всех отраслей колхоза. Райком не дает: сверху спущен план на посев зерновых, картофеля, льна.

Ни вправо, ни влево – надо выполнять. А ни людей, ни техники. Девочек тринадцатилетних деревенские мамы к родне в город отправляют, в няньки. Чтобы паспорт получили и стали городскими. Парни после армии тоже в деревню не едут – на целину, на БАМ. А здесь у нас чем не целина? Поля зарастают, обиходить не можем, – горько жаловался председатель.

– Ну, Галя ведь осталась, Наиля. Работают ведь, – сказал Георгий. – У Наили муж скотник, детей трое. Куда им ехать. Да и коров она любит. А у Гали мать была немощная, не могла она бросить мать без присмотра.

Недавно та померла. Да и не думаю я, что Галина надолго в деревне останется: женихов для нее тут нет. Скотник, забулдыга Гришка, сватался к ней, она ему от ворот поворот указала. Попробовал по пьяни руки распускать, лапать ее, она ему грязным резиновым сапогом так заехала! Десять дней как монгол безлошадный на раскорячку ходил. Вся деревня смеялась. Девка здоровая, лыжница. Еще со школы за район бегала, из области призы привозила.

Выпили по третьей. Доели яичницу, картошку. Пришли все три женщины и Азат. Наиля от самогона наотрез отказалась. Ольга Феодосьевна убрала недопитую бутыль, Галя вымыла и убрала сковородку, чашку, кружки.

От фермы какое-то время шли все вместе, потом стали расходиться – приезжим надо было в одну сторону, колхозникам – в другую.

– Рыжая, на выходной приеду, примешь? – с улыбкой, прощаясь, спросил Георгий, задержав девичью ладошку в своей.

– Приезжай. Рада буду, – серьезно ответила девушка.

А на заводе назревали события чрезвычайной важности. При подготовке к 24-му Съезду КПСС работу с письмами трудящихся газеты «Правда» проверяли члены Центральной ревизионной комиссии КПСС Горчаков Василий Петрович, Васягин Иван Филиппович и Ефремов Леонид Матвеевич. Горчаков Василий Петрович – невысокий, невзрачный пятидесятилетний мужчина – был работником центрального аппарата КГБ и имел отношение к организации охраны на режимных объектах.