Сказание о Джэнкире

Есть поверье, что это случается перед великой бедой. В старину этому придавали огромное значение, при встрече тайком осведомлялись: «Как-то нынче Кровавая гора?» Видимо, тут есть залежи натуральной красной охры. – Черканов вгляделся в склон горы и громко воскликнул – Ба, да там вроде действительно капает! – но сразу умолк и толкнул лошадь. – Не, мне показалось…

Распадок пошел вширь и раздвоился, охватывая гору с обеих сторон.

Черканов неожиданно круто осадил коня.

– Посмотрите-ка, – кивнул в сторону редкого лиственничника, не особенно далеко от тропы.

 – Ваши тезки.

– Что?!

– Лоси же. «Сохатые» по-здешнему. Во-он стоят. Трое.

Только тут Лось рассмотрел в тени деревьев трех неправдоподобно громадных зверей. Отбиваясь от комарья, они мотали головами, хлопали большими ушами.

– Пусть стоят. Давайте-ка мы объедем их. И той тропой выберемся к аласу. Будет чуть подальше, да ничего.

Обогнув громаду горы, выехали опять на ровный продолговатый дол.

– Это и есть Балыктаах?

– Пахай[20 -

Пахай – междометие, выражающее презрение, отвращение.

], разве это алас? Толоон[21 -

Толоон – поляна, заросшая болотной травой, кустами, кочкарником.] же простой! – возмущенно сказал Черканов, будто обиженный. – Балыктаах – это! Представьте… – Не найдя нужных и достойных слов, умолк. – В общем, в ближней округе не найдется второго такого заповедного места! – и подхлестнул коня.

Лощина быстро сошла на нет, и путники съехали вниз в глубокую и широкую падь, наполненную прохладными сумерками.

На дне пади когда-то был водоем, давным-давно высохший; и тут густо пахло гнилой сыростью. По всей пади, заслоняя почти непроницаемой стеной солнце и небо, мрачно толпились угрюмые ели. Даже кони, на что, казалось, безразличные к окружающему пейзажу, и те шли понурившись.

Лось, облегченно вздохнул, лишь когда миновали гиблое место. Кругом снова простирался светлый мир, вольный дол, чистая земля. Горы пошли в плавный изгиб, будто расступаясь.

– Вот и наш Балыктаах! – торжественно, с воодушевлением объявил Черканов.

Проехали еще немного, и перед ними во всем великолепии раскрылся дольный алас, окаймленный густыми дубравами, противоположная сторона его терялась в зыбкой игре полутеней ускользающего горизонта.

И впрямь, видевший, казалось, все главные чудеса, необыкновеннее быть не может, такого Лось не мог и ожидать.

– Ну как?

– Да-а… – только и сказалось. – Да-а… – Все выражающие изумление и восторг слова были истрачены – и не жалко.