В Италию. К себе

Листает книги, смотрит на посвящение, смотрит на меня вновь, но другими глазами.

– Хотел бы я прочитать их, – говорит он, проводя по строчкам пальцами.

– Они только на русском, – отвечаю я.

– Жаль…

Мне приходится снова убрать книги в свой рюкзак, потому что у него нет с собой никакой сумки. Он шутит, что, мол, не забудь, они мои, я киваю в ответ. Какое-то время он продолжает смотреть на меня, как на инопланетянку, затем спохватывается и говорит:

– Адвокат сказал, что договор странный.

– Странный? – спрашиваю я, улыбаясь этому слову, потому что оно и по-итальянски звучит «strano».

– Да, – продолжает Давид, а я рассматриваю его ресницы, которые с этого ракурса кажутся просто невероятными для мужчины. – Почему ты делаешь эту работу бесплатно?

Он, похоже, и вправду не понимает.

– Все верно. Бесплатно. Мне нужно было только разрешение от издательства на перевод. А они предложили опубликовать книгу на другом языке.

– Нет, подожди! – говорит он. – Это неправильно!

Я понимаю, что для них это невероятно: делать работу и не получать за это ничего.

«Всякая работа должна быть оплачена», по этому принципу живут у нас зачастую лишь москвичи, мы же к этому не приучены. Да и не нужно мне больше того, что уже есть: книга, написанная Давидом, и возможность купить ее и прочитать! А перевод… я все равно бы ее переводила. Пытаюсь это объяснить, слабо выходит. Наконец, он завершает спор очередным «нет». Приходится согласиться с ним и умолкнуть. Думаю, что он со своим адвокатом заставят составить новый договор, включат него мой процент от продажи и еще что-нибудь за саму работу. Но на это мне честно наплевать. Тем более сейчас, когда слева от себя я ощущаю его присутствие. Теперь понимаю еще и то, что на составление нового договора уйдет какое-то время, а его у меня, возможно, не будет.

– Я должна буду скоро уехать, – говорю я ему.

Мы сидим в опустившейся тишине, окутанные клубами сигаретного дыма. Потом он произносит глухим и тихим голосом:

– Когда?

Я смотрю в его лицо, осознавая, что на этот раз мне будет куда больнее уезжать домой…

– Обратный билет у меня через 10 дней, теперь уже семь.

– Семь дней?! – повышая голос, говорит он, отчего люди в баре невольно оборачиваются на нас.

Что я могу ответить. Семь дней.

Давид вновь замыкается и прячет глаза за дымом сигареты. Его рука, с тонким, будто женским запястьем, мнет опустевшую пачку.

– Это слишком мало, – говорят его губы, при этом выражения лица не разобрать.