В Италию. К себе

– Что ты сегодня делала? – спрашивает он голосом, кажущимся мне сейчас низким для него.

Подбираю слова: ? Работала.

– Целый день?

– Да. Вечером была в баре, чтобы выпить кофе.

– Почему не позвонила мне, я бы приехал.

– Я хотела тебе позвонить, – не вру я.

Слышу, как голос его оттаял.

– Почему не позвонила?

Пришла моя очередь оттаять, услышав его коронное «почему?»

– Не знаю. Не хочу тебе мешать.

Он молчит, потом тихо произносит:

– Ты не можешь мне помешать.

Мы снова молчим. За окном ночь.

В полуопущенных жалюзи висит луна.

– Мы увидимся завтра?

Он как заводная игрушка…

– Хорошо, – сдаюсь я.

– Я приеду за тобой.

Последняя фраза настолько поражает меня, что на автомате я называю район и отель. Какой теперь сон, встаю, включаю лампу и раскрываю книгу и ноутбук.

Наверное, когда-нибудь мое сердце все-таки разорвется от резких звуков. Грохот упавшего тюбика с гелем для душа, табуретка с полотенцами заваливается набок, в комнате звонит телефон. Надо сказать, что я уже сменила мелодию на обычный звук старого телефонного звонка, но, увы, не помогло.

Шлепая мокрыми ногами по полу, выхожу из ванной и хватаю трубку.

– Ciao, – слышу его голос, очень бодрый и веселый.

– Ciao, – ворчу в ответ, – я еще в ванной. Слишком рано!

Его это, похоже, вообще не волнует: рано так рано, главное, сообщить, что вот он я тут, приехал. Выглядываю с балкона. Внизу на асфальте стоит огромный туристический автобус, наклоненный в сторону съезда вниз, улица здесь под очень большим углом, и машина.

Необычного цвета, кремовая или кофе с молоком. У нас таких не встретишь. Рядом с приоткрытой дверцей стоит Давид и, задрав голову, разглядывает отель. Заметив меня, машет рукой. Я машу ему в ответ и сразу возвращаюсь в ванную, где невольно устроила погром. Пытаюсь что-то сделать со всем этим и со своими волосами, одновременно открывая тюбик с тушью. В дверь стучат. Еще этого не хватало! Заворачиваюсь во что-то, что попадается под руку и открываю дверь.

Давид стоит на пороге и улыбается.

Я очумело отступаю назад, одной рукой принимая маленький букетик неизвестных мне цветов, другой поплотнее прижимаю к себе край халата-полотенца.

Со словами «извини, можно я войду, я жду, ты не торопись» он усаживается на диван и ведет себя, как дома. Я останавливаюсь напротив и, присев на край стола, смотрю на его довольное лицо. И меня в эту минуту почему-то совершенно не смущает мой внешний вид. Его, похоже, тоже.