В Италию. К себе

«Телефон»… что? Ах, понимаю, что он говорит о моем телефоне. Я и забыла, что выключила его. «Не работает» – вру. Он не верит. Но улыбается. Мне трудно держаться на ногах, он лишил меня точки опоры. Приходится неловко цепляться за его плечи.

– Ты решила? – говорит он, заглядывая мне в глаза, держа мое лицо ладонями.

Господи боже мой, Madonna mia …Я не могу ничего решать, я в принципе не способна на это! Мне что, придется все-таки решить? Нет, нет, нет, нет и тысячу раз нет. Я не могу. И знаю, что его этим не остановишь.

Видя мое колебание, только сильнее прижимает меня к себе. Я отчаялась бороться, просто кладу голову ему на плечо. Закрываю глаза. Вот оно… господи, дай мне минуту, или две, провести так. И пускай этот мир снова кажется нереальным, и пускай он продлится всего лишь две минуты. Они для меня покажутся вечностью, самой прекрасной, самой счастливой.

– Дай мне свой билет.

Наверное, у меня лицо умалишенной. Я хлопаю ресницами, соображая.

– Дай мне свой билет, – повторяет он.

Роюсь в темноте, бесполезно. Зажигаю настольную лампу. Билет лежит в сумочке. Протягиваю ему. Через секунду приходится снова орать: «Сумасшедший?!» – потому что вижу, как Давид рвет на клочки мой билет на самолет. Я сажусь на диван и реву.

Понимаю, что это конец. От меня ничего не зависит. И вышло так, что он все решил сам, избавив меня тем самым от мучительного выбора. В свете лампы отлично проступил идеальный порядок в номере, что я успела устроить и упакованный чемодан, аккуратно стоящий у кровати.

Дальше ощущаю себя заложницей в лапах бандита: по-хозяйски проверяет шкаф и тумбочку, вытаскивает мою куртку и бросает ее мне на колени, какую-то мелочь со стола засовывает в рюкзак. Одновременно хватает меня, мой чемодан, рюкзак и сумочку и выволакивает за дверь. Таким же образом заталкивает меня и мое добро в машину, захлопывает дверь и быстро вбегает обратно в отель. Возвращается через минуту. Выезжает на основную дорогу и оборачивается ко мне. Я вижу его широкую улыбку.

За окнами ночной Рим, огни, памятники и спящие пинии.

Спустя полчаса машина останавливается в незнакомом мне районе, Давид нагружает себя снова, вытаскивает меня за руку, не выпуская, достает из кармана ключи. Дом невысокий, этажа в три. В сумеречном свете быстро поднимаемся на второй этаж. Еще раз звенят ключи, и мы в его квартире.

Темно. Не могу разобрать, какая она. Он явно с облегчением освобождается от моих сумок, снимает с меня куртку. Затем свою.