Штрихи

Помнится, экспозиция состояла в основном из рисунков пером и тушью, изображавших рыцарей на лошадях, гладиаторов и мушкетеров (начитался), а гвоздем выставки была довольно большая скульптура из пластилина – бородатый партизан с автоматом и пальма на острове, контурами напоминавшем Кубу. Выставка имела некоторый успех, особенно у лагерного начальства, и я был удостоен высокой чести спустить флаг лагеря на вечерней линейке (наверно, за актуальность темы, тогда в Советском Союзе был «кубинский бум»). Я до того иногда зарисовывался, что однажды изобразил в стенгазете карту СССР, включив в нее всю Скандинавию и большую часть Западной Европы, за что ненадолго получил прозвище «Захватчик».

В конце смены, зная мою любовь к книгам, мне подарили две небольшие книжки «Рафаэль» и «Давид» за активное участие в изокружке. Я берегу эти книжки – мои первые книжки по искусству, заработанные пером и кистью.

Сейчас можно сказать, что с тех пор никаких наград (кроме тумаков) я не получал, да никогда к ним и не стремился.

А вот в 1999 году на открытии выставки «Четверо в центре» на Кузнецком Мосту – 20, на которой я выставил около тридцати работ, сын одной моей знакомой, адвокат по уголовным делам, случайно пришедший на вернисаж, подарил мне роскошный букет цветов, сказав при этом: «Общаясь с бандитами и убийцами, я уже стал думать, что другого, чистого и светлого мира уже нет. А он все-таки есть!» Наивно, но трогательно.

* * *

Мне не интересно детское творчество – за ним еще не стоит судьба художника.

* * *

1968 год. Я тогда молодой, начинающий художник, недалеко от своего дома на Шелепихе, увидел стоящего у мольберта человека. Решил подойти поговорить как художник с художником. Лица художника я не видел, его скрывал холст. Не успел я приблизиться и на несколько метров, как из-за холста выглянуло очень худое, серое и злое лицо в кепке. «Пошел на х…» – сказало лицо. Я повернулся и ушел, понимая, что помешал творческому процессу. Это была моя первая встреча с настоящим художником.

Через много лет узнал, что звали его Анатолий Тюков и жил он где-то в моем районе. Так случилось, что после его смерти, желая помочь его старой матери, я купил прекрасный этюд зимней Москвы-реки со вмерзшими в лед баржами. А с самим Анатолием мы так и не познакомились.

* * *

Сразу после школы мальчишкой я пришел работать в отдел технической эстетики одного проектного института, где и познакомился с незаурядным человеком Борисом Петровичем Сафроновым.